Максимум Online сегодня: 299 человек.
Максимум Online за все время: 3772 человек.
(рекорд посещаемости был 06 01 2017, 22:59:15)


Всего на сайте: 24813 статей в более чем 1760 темах,
а также 164438 участников.


Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?

 

Сегодня: 04 06 2020, 15:39:21

Сайт adonay-forum.com - готовится посетителями и последователями Центра духовных практик "Адонаи.

Страниц: 1 2 3 ... 5 | Вниз

Опубликовано : 19 10 2009, 00:19:50 ( ссылка на этот ответ )

Кастанеда Карлоссезар Сальватор Арама (25.12.1926-27.04.1998): Ученик Чародея

ЧАСТЬ I

Писать словарную о статью о Кастанеда — безусловно, наиболее интенсивно читаемом и изучаемом в России современном западном эзотерике — одновременно и просто, и сложно: несмотря на обилие материалов, захлестнувших в последние годы книжный рынок, индивидуальность самого автора на этом пестром фоне обозначена на удивление слабо. Биография Кастанеда- также была до недавнего времени предметом самых разноречивых толков и домыслов; лишь относительно недавно стали публиковаться более объективные работы, разрушающие усердно создаваемый им самим и оказавшийся на редкость устойчивым стереотип. Несложно предположить, что недавнее известие о смерти Кастанеда послужит стимулом для новой волны подобных публикаций. В своем изложении мы будем пользоваться в основном теми данными, которые помогают создать наиболее демистифицированный портрет автора величайшей шаманской эпопеи всех времен и народов и исходят от людей, лично знавших его на различных этапах его духовного развития; при этом, как и в других статьях настоящего словаря, проблемы, связанные с практическим применением его методик, специально затрагиваться здесь не будут, поскольку для автора главный интерес представляют мировоззренческие аспекты его учения.
Родиной Кастанеды была Кахамарка - небольшой провинциальный город на севере Перу. Его родители принадлежали к среднему классу и были по одной линии выходцами из Италии, а по другой — местными уроженцами, в жилах которых текло немало индейской крови. Ничего не известно о каких-либо особенных способностях, культивировавшихся в этой семье, хотя первое соприкосновение Кастанеда с миром магии произошло достаточно рано, что не удивительно для этой местности, считающейся одним из традиционных центров индейского колдовства. На склонах Анд в изобилии произрастали те самые «дары природы», вроде коки или кактуса Сан-Педро, которые в дальнейшем сыграли немалую роль в приобщении Кастанеды к тайнам иных измерений. Местные колдуны и народные целители курандерос сохранили практически в неприкосновенности культуру употребления мескалина и других галлюциногенов, служивших идеальным средством для снятия всякого рода стрессов. Скорее всего, именно среди них юный Кастанеда нашел своих первых «донов Хуанов», наложивших неизгладимый отпечаток на его духовное формирование. Знавшие его в ту пору рисуют образ довольно слабого, зависимого и чрезвычайно восприимчивого молодого человека, который осознавал свои недостатки и весьма ими тяготился; мескалин и другие «союзники» играли на этом раннем этапе прежде всего роль компенсаторного фактора, укрепляющего уверенность в собственных силах и способностях, — если не физических, то сверхъестественных.
Окончив в Лиме Национальную школу изящных искусств, Кастанеда в 1951 г. совершает давно задуманное им переселение в Америку. Здесь он сначала ведет довольно беспорядочный образ жизни, зарабатывая изготовлением художественных поделок в «индейском» стиле, а через несколько лет поступает в Лос-Анджелесский общественный колледж. Западное побережье США было в то время своеобразной Меккой для поклонников всякого рода нетрадиционных вероисповеданий и сект с мистическим и психоделическим уклоном; тема «расширения сознания» при помощи различных естественных и искуственных стимуляторов также постоянно была здесь в центре внимания. Таким образом, Кастанеда неожиданно оказался в среде, живо напоминающей о его детстве в далекой Кахамарке и об опыте, полученном в ходе общения с курандерос. Продолжая обучаться живописи и прикладному искусству, он начинает активно посещать сеансы различных колдунов и пророков местного масштаба, и параллельно знакомится с серьезными теоретическими работами по мистике и оккультизму; особенное впечатление произвела на него нашумевшая книга Олдоса Хаксли «Врата восприятия», подоспевшая к публикации как раз к этому времени. Эта книга стала одним из первых выдержанных в художественной форме подробных описаний индивидуального опыта «расширения сознания» путем употребления «мягких» наркотиков растительного происхождения (почин здесь, впрочем, принадлежал жившему в начале XIX в. беллетристу Т. де Куинси, автору изданных недавно и в русском переводе «Записок англичанина, употреблявшего опиум»), и знакомство с этим сочинением, безусловно, очень заметно сказалось на литературной манере автора эпопеи о доне Хуане.
Не был чужд Кастанеда и иных, более мирских интересов, — так, по свидетельству его первой жены Марго Раньян, у него вызывала особенный интерес русская история и русская культура, а из современных политиков он с наибольшим энтузиазмом воспринимал почему-то Никиту Хрущева, коего почтительно именовал «великим и лысым Никитой». Дело здесь было, конечно, не в тайных симпатиях к коммунизму, а в самом феномене Хрущева, — для Кастанеды, с его психологическими комплексами, представлялось очень важным понять, как такой в общем заурядный человек смог обрести столь безграничное (как тогда казалось) личное могущество и сделаться не просто «лысым Никитой», а еще и «великим»! Ему еще не суждено было знать, что его самого ожидает, пожалуй, не менее впечатляющая карьера, пусть и в совершенно иной области... В 1959 г. Кастанеда поступил в Калифорнийский университет и продолжил образование в области психологии и антропологии. К этому времени под воздействием всего увиденного, услышанного и непосредственно пережитого у него уже сформировалось решение посвятить себя популяризации традиционных индейских способов достижения «сверхсознания», и он активно использовал предоставляемые университетской практикой возможности для расширения круга информаторов и единомышленников, способных оценить и поддержать его начинания. На ранних этапах он завязал контакты с индейцами из южных штатов США, а в скором времени благодаря полученным у них сведениям переместился в Мексику и начал работать с потомками самого загадочного центральноамериканского народа — тольтеков, считавшегося хранителями эзотерических знаний, унаследованных чуть ли не со времен Атлантиды. Одним из ответвлений тольтекского племенного союза была небольшая народность яки, представители которой фигурировали в индейских исторических хрониках как «владыки страха перед Богом и устроители жертвоприношений» («Пополь-вух»). Это свидетельство, содержащее ясное указание на специфические жреческие функции, передававшиеся яки из поколения в поколение, проливает некоторый свет и на загадочную фигуру дона Хуана Матуса, случайного попутчика, а затем — первого эзотерического наставника, бенефактора Кастанеды. Впрочем, эпопея о доне Хуане — это не отчет о результатах этнографической экспедиции, а художественное произведение, выдержанное в шокирующем духе псевдодокументального «репортажа» из глубин «иной реальности»; поэтому образ дона Хуана следует, скорее всего, считать собирательным, вобравшим в себя как детские впечатления Кастанеды от общения с амазонскими курандерос, так и наиболее яркие черты, присущие их центральноамериканским коллегам по ремеслу.
Содержание десяти томов эпопеи, явившейся результатом этой встречи, можно рассматривать и анализировать в различных аспектах — этнографическом, психоаналитическом, наконец, собственно эзотерическом (см., напр., в списке литературы соответственно работы Г. Ершовой, Д. Уильямса и Р.де Милля). Но наивно было бы думать, будто анализ, пусть даже самый профессиональный, способен хоть в какой-то степени подменить собою практический опыт, основанный на прямом соприкосновении с феноменом «шаманского состояния сознания» (ШСС — аб-бревиатура, получившая ныне признание даже в академических кругах). Ведь путь дона Хуана — это не философское умозрение и не очередная «система», со всеми ее космологиями, антропологиями, эсхатологиями и проч., а прежде всего специфический способ восприятия мира, определяемый здесь многозначным понятием «видение». Это «видение» в данном контексте означает нечто, прямо противоположное умозрению, — способность воспринимать реальный мир ирреальным образом (или наоборот?), благодаря чему все его феноменальные проявления предстают в своих первоначальных формах и взаимосвязях, вне привычного социально-культурного или эмоционально - психологического контекста.

Согласно объяснению дона Хуана, тольтеки, обитавшие некогда на равнинах центральной Мексики, были первыми, кто сумел развить в себе способность к «видению» в доселе небывалых масштабах: «Они занимались специфическими видами деятельности — целительством, колдовством, передачей преданий, плясками и прорицаниями. Благодаря такому направлению деятельности у них выработалась коллективная мудрость особого рода, выделяющая их среди всех прочих людей» (Огонь изнутри).
 
В последующем эта способность была ими в значительной мере утрачена из-за того, что они слишком часто применяли свой дар в утилитарных целях (в основном ради обретения власти над людьми), и к тому же начали практиковать посвящение в чересчур широких масштабах, что неизбежно повлекло за собой инфляцию и профанизацию сакрального знания. Главной же их ошибкой было то, что они так и не поняли истинной сути феномена «видения» и сделали его по существу объектом самодовлеющего религиозного культа, бесконечно далекого от подлинного мистического Гнозиса. Испанское завоевание заставило немногих уцелевших «видящих» уйти в глубокое подполье, где они исподволь развивали и совершенствовали новые, более тонкие, методы оккультной самореализации, оттачивая их в противостоянии с жестокими и коварными завоевателями. За несколько столетий магическая теория и практика претерпела такие изменения, что себя и свою «команду» дон Хуан уже называл «новыми видящими», полностью преодолевшими все ошибки предшествующих поколений индейских магов. Важнейшим достижением «новых видящих» явилось открытие того факта, что «та» и «эта» реальность суть не два взаимоизолированных состояния бытия, когда происходящее в иной реальности рассматривается как заведомо необъяснимое и даже пугающее, а «единое целое, поскольку и то и другое лежат в пределах, доступных для человеческого восприятия». Иными словами, необходимо развивать в себе такой тип восприятия, который позволил бы «видящему» активно «встраиваться» в эту нечеловеческую реальность и собственными волевыми усилиями влиять на протекающие здесь по своим законам процессы и события.
Согласно объяснениям дона Хуана, состояние « видения » достигается через искусствен -ное снижение порога сознания, с присущим ему критическим и аналитическим взглядом на окружающую действительность, прежде всего за счет тщательно разработанной техники смещения восприятия и перенесения центра внимания с фиксации на «внешнее» на фиксацию на «внутреннее», — то, что Кастанеда называл «расфокусировкой сознания». С подобным приемом прорыва в мир трансцендентного можно встретиться и во многих эзотерических учениях Востока (наиболее яркий пример — это, конечно, Дзэн), однако там на первый план  выдвигаются чисто психотехнические приемы (медитация и др.), тогда как главные «союзники» дона Хуана, во всяком случае, на первых этапах обретения дара « видения » — галлюциногенные вещества растительного происхождения, восточными мудрецами к употреблению решительно не рекомендуемые, ибо их присутствие нарушает «чистоту эксперимента». Однако шаманская ментальность дона Хуана сформирована на основе многовековой практики употребления пейота и других галлюциногенов бессчетными поколениями его предков, включая и тех самых «владык божественного страха», отработавших соответствующую технику до абсолютного совершенства и четко отдававших себе отчет в степени риска, являющегося неминуемым следствием подобных психологических перегрузок.
Нелишним будет упомянуть здесь и о таком, быть может, малоизвестном для читателя факте, что ритуальное употребление пейота является основой целой религии, проникшей в прошлом веке из Центральной Америки в Северную и за относительно короткое время сделавшейся наиболее распространенным среди индейцев религиозным культом; он так и называется — пейотизм — и насчитывает к настоящему времени более 250 тыс. адептов (подробнее о ней см., напр., в статьях В. Цехановской: Пейотизм — современная религия североамериканских индейцев // Религии мира—1987. М., 1989; Народная медицина у североамериканских индейцев // Этническая экология. М., 1991; там же приводится и научное описание магических ритуалов пейотистов). В-основе пейотизма лежит, прежде всего, ощущение мистической связи человека — в данном случае «коренного» американца — с родной почвой и с ушедшими в нее бессчетными поколениями, ибо считается, что чудесные кактусы в буквальном смысле слова уходят корнями в мир почивших предков, а также потребность в преодолении комплекса неполноценности, развившегося у аборигенных народов в процессе их насильственного приобщения к «ценностям» западной цивилизации: «Они [пейотисты] считают, что пейот был дан индейцам Богом, сжалившимся над угнетенными людьми ... и создавшим кактус пейотль, вложив при этом в него часть своей силы» (Религии мира..., с. 98).
Последнее редактирование: 12 12 2011, 21:12:52 от Administrator

 

 

Ответ #1: 19 10 2009, 00:23:25 ( ссылка на этот ответ )

Кастанеда Карлоссезар (25.12.1926-27.04.1998): Ученик Чародея.


ЧАСТЬ II


И первый, и второй аспекты в учении дона Хуана представлены достаточно наглядно: о комплексах Кастанеды, в противоборстве с которыми он и сделался учеником индейского шамана, обещавшего ему «обретение силы», мы уже говорили, а что касается почвеннической мистики, то здесь достаточно перечесть заключительную главу Сказок о силе, где дон Хуан дает своим ученикам завет поклонения земле: «Это любимое существо ... которое понимает каждое человеческое чувство; оно утешало меня, лечило мои боли, и когда я наконец полностью проникся любовью к ней, научило меня высшему дару — свободе». Таким образом, пейотизм — это не просто поиск экстремальных жизненных впечатлений (это оставляется «чужакам»), а прежде всего восстановление утраченного чувства мистической сопричастности человеческого духа со всем живым и чувствующим на планете. Вообще следует заметить, что почитание стихийных сил природы в скрытой и открытой форме ощущается во всех без исключения романах Кастанеды; оно проявляется даже в такой немаловажной детали, как приурочивание ключевых моментов посвящения Кастанеды в секреты дона Хуана ко дням астрономических равноденствий и солнцестояний (см.: Ершова Г. Индейское учение..., с. 89).
На фоне этого уже не выглядит удивительным, что наделенный в представлении дона Хуана и других «видящих» наивысшей нуминозностью образ Орла также во многом уходит своими корнями в многовековую толщу индейских мифов и религиозных поверий. Древнейшие ипостаси Орла — это, очевидно, Громовая птица, символизирующая в мифах всю полноту Универсума, и знаменитый «Пернатый змей» Кецалькоатль. Правда, в передаче Кастанеды Орел выглядит полностью очищенным от мифологических наслоений олицетворением Божественного Абсолюта, который лишь из-за несовершенства человеческого восприятия, неспособного фиксировать подобные явления в неопосредованном виде, представляется немногим удостоившимся его лицезрения «видящим» чем-то похожим на «бесконечно огромного черно-белого орла». Подобно тому, как все природные стихии представлялись предкам дона Хуана продуктами жизнедеятельности Громовой птицы, так и все составные элементы, образующие «видимый и невидимый состав» творения (об этом подробнее см. ниже), признаются доном Хуаном эманациями этого Орла, только имеющими более тонкую или более грубую природу. Соответственно и смерть метафорически изображается им как акт поглощения Орлом самой важной и сокровенной части человеческого состава, каковая в его терминологии именуется «даром осознания» и изъятие которой означает абсолютную дезинтеграцию человеческой сущности: «Бог дал, и Бог взял». Нельзя пройти мимо того факта, что данное описание имеет несомненные аналогии и в мистическом опыте многих других «посвященных» и визионеров Востока и Запада, например, в опирающихся на очень архаическую традицию поэмах выдающихся суфиев Фаридаддина Аттара и Хамзы Фансури, посвященных «птичьему царю» — Симургу. В финале Симург вбирает в себя всех пришедших к нему на поклонение «малых птиц», т. е. суфиев, и те осознают, что они - часть единой высшей реальности, Божественного Абсолюта. Даже выражения, употребляемые мусульманскими мистиками и индейскими «видящими», поражают своим внешним сходством: «Истинное видение — ее видение, // Истинная уверенность и сила — ее образ действия» и т. п. (Фансури). Кстати, «даром орла» называется шаманская сила и в бурятской традиции, и у многих других сибирских народов (подробней см.: Современность и духовно-философское наследие Цетральной Азии. Улан-Удэ, 1997, с. 32-33).
Но в то же время налицо и принципиальное различие: если в традиции восточного мистицизма это растворение в Божественном Ничто рассматривается как высшая ступень духовного восхождения, то, с точки зрения дона Хуана, самое главное — это как раз не утратить в экстазе единения ощущения «осознания» и сохранить чувство индивидуальности, но, конечно, на несравненно более высоком, нежели раньше, духовном уровне. Сохранение «осознания» позволяет «видящему» после утраты телесной оболочки не стать целиком добычей Орла, а продолжить развитие во все новых и новых измерениях реальности, число коих столь же бесконечно, как бесконечна и сама Вселенная. Сам Орел позаботился о том, чтобы каждый человек мог в принципе воспользоваться этой возможностью, наделив его неким «даром», бесконечно поднимающим его над собственной материальной природой. Дар этот в дальнейшем именуется «силой», «волей» или «намерением» Орла и передается людям через созданных им же сверхъестественных посредников — нагвалей. Так в учение дона Хуана вводится понятие, которому отведена, пожалуй, первостепенная роль во всех магических практиках индейских «посвященных».
В романах Кастанеды слово «нагваль» применяется как по отношению к абстрактному понятию, или принципу, так и по отношению к персонифицированным носителям этого принципа. Начнем с первого. Уже во время первых уроков дон Хуан поведал своему новому ученику, что все сущее состоит из тоналя инагваля: тополь — это тот мир, который «дан нам в ощущениях», а нагваль — который не дан, но от этого не менее реален, нежели тональ. Объединяет же их между собою то, что и первый, и второй в равной степени являются эманациями Орла, так что, как уже гово-рилось выше, никакой непреодолимой границы между ними не существует. Сами эти тер-мины тоже, естественно, позаимствованы из культовой фразеологии древних обитателей Мексики, но относительно их понимания нет полной ясности: согласно одним исследователям, термин «нагуа» означает на языке толь-теков «колдовство», согласно другим — «знание», согласно третьим, оно выражает понятие «священный» (см.: Ершова Г., с. 90; Уильяме Д., с. 115). Католические монахи-миссионеры сообщают о «науалли», «мастерах мистического знания», и об их способно-сти обращаться в животных, птиц и огненные шары; все это приписывалось проискам дьявола, который «соответствует форме их нагваля». Пожалуй, наиболее адекватным европейским эквивалентом нагвалю можно считать столь часто используемое в этой книге понятие «Гнозис». (Кстати, среди гностиков было также немало практикующих магов — напр., Симон Волхв, Менандр или Марк, так что параллель выглядит вполне корректной.) Что же касается самого дона Хуана, то для него нагваль не обозначение какой-то практики или доктрины, а мир ноу-менальных сущностей, откуда к людям приходит магическая «сила». Это, прежде всего — безграничный океан потенциальных возможностей и форм, омывающий со всех сторон островки индивидуального и коллективного тоналя (см., напр., Сказки о силе, раздел «Остров тоналя»). Описывая свое представление о нагвале, дон Хуан невольно уподобляется древнеиндийским мудрецам, определявшим сущность Божественного при помощи апофатических категорий - Neti, neti («He то, не то»); так и в разговоре с героем Сказок о силе он пространно объясняет, чем нагваль НЕ является, однако затрудняется употребить какие-либо положительные дефиниции. Более откровенным он делается лишь в последних томах эпопеи, пространно описывая «правила нагваля» и средства и методы их применения. С тополем же дела обстоят значительно проще — это как бы естественный порядок вещей, находящихся в состоянии каузальной, т. е. причинно-следственной зависимости, формирующей наше повседневное бытие и сознание. Кроме того, тональ — это субъективное представление человека о себе самом и окружающем его мире, ложно кажущееся ему единственно возможным и реальным. Чтобы продемонстрировать всю глубину пропасти, пролегающей между двумя состояниями бытия, дон Хуан прибегает к такой наглядной иллюстрации: в «тональном» восприятии человек видит себя в естественном облике, а в «нагвальном» — в виде пульсирующего яйца из светящихся волокон (Сказки о силе). Иначе говоря, в первом случае перед нами раскрывается материальная сущность человека, а во втором — его духовная природа, воспринимаемая как энергетическая аура, поток недоступных для обычного восприятия световых излучений. Наблюдения дона Хуана тем более достойны внимания, что, как показывают новейшие исследования в области психоэнерге-тики, человеческое биополе действительно имеет яйцеобразную или грибообразную форму (см., напр.: Гримак Л. Магия биополя. М., 1994, с. 71, 241). Помимо того, эта картина вновь вызывает далеко идущие ассоциации с мистическим символизмом и тайными учениями Востока и Запада, смысл которых объяснен психоаналитиком Уильямсом, последователем Юнга, в следующих словах: «Светящееся Яйцо — символ нашей собственной потенциальной целостности, ... скрытая субстанция, содержащая начала всех вещей и их полярные качества... Свет или сияние яйца соотносится с тем, что алхимики называют Божественной искрой, представляющей высшее начало в природе и в человеке» (Пересекая границу, с. 102). Это — не первый и далеко не последний извлекаемый из сочинений К- пример того, как во все времена и у всех народов прослеживается глубинная внутренняя общность мистического опыта, выявляющая себя в форме одних и тех же «мыслеобразов» (см. в этой связи, например, не менее интересные параллели между Мескалито и «духом-Меркурием», выполняющем функции посредника между миром человеческим и божественным — иными, словами, между тоналем и нагуалем — в западном эзотеризме; указ, соч., с. 66—68).
Для дона Хуана это яйцо — своего рода кокон, незримо опутывающий «внешнего» человека и не дающий ему возможности свободно странствовать по мирам нагваля. Однако «из своих наблюдений "видящие" сделали вывод, что если светящаяся оболочка ... будет сломлена, то появится возможность найти в Орле слабое отражение человека (т. е. человек еще при жизни получит возможность почувствовать себя частью Божественного Абсолюта). Невыразимые указания Орла могут быть восприняты "видящими", правильно истолкованы ими и накоплены в виде свода правил» (Дар Орла). Все десять томов эпопеи Кастанеда построены таким образом, чтобы читатель имел возможность с каждой новой книгой знакомиться со все новыми и постоянно усложняющимися правилами этого «свода», причем не в виде очередной лекции на тему «естествознание в мире духов», чем грешит большинство его продолжателей, а в яркой и запоминающейся форме авантюрно-фантастического повествования. Особый интерес вызывают его описания всевозможных «промежуточных» сущностей, являющихся героям на различных уровнях проникновения в «иную реальность». На первоначальном этапе это так называемые «союзники», облегчающие Кастанеда задачу «расфокусировки сознания» — Мескалито (кактус пейот), дурман (datura inoxia) и дымок (гриб Psilocybe mexicana).
Помимо вышеупомянутых «союзников», определяемых автором как естественная «сила, способная вывести человека за его собственные границы» (Учение Дона Хуана), в дальнейшем «видящий» вступает в контакт с существами «неорганической» природы, продуктами своего рода параллельной эволюции, эпизодические контакты с которыми послужили основой для легенд о «нечистой силе». Например, когда Кастанеда подходит к некоторому критическому, пороговому этапу в процессе овладения даром «видения», он сталкивается со Стражем — крылатым монстром самого устрашающего вида, «охраняющим» секреты постижения «активного воображения», т. е. искусства формировать и направлять в нужную сторону всплывший на поверхность «дневного» сознания поток бессознательных образов, угрожающий полностью разрушить неподготовленную к подобного рода переживаниям психику. Появление стража в эзотерическом плане означает, что адепт отныне способен самостоятельно, без помощи со стороны наставника, проводить различение между «тональным» и «нагвальным», и, следовательно, обретает «объективное» знание о природе нагваля, а в психологическом — символизирует процесс диссоциации сознания и бессознательного. Кастанеда, впрочем, никогда не употребляет выражения из психоаналитического лексикона, а предпочитает оперировать категорями «правое—левое» (не вполне оправданно трактуемыми некоторыми исследователями как указание на оппозицию «сознание — бессознательное» или «правополушарное мышление — левополушарное мышление»), где «левому» соответствует сфера нагвального, а «правому» — сфера тонального. У людей, развивших в себе «дар Орла», обе половины их энергетического кокона выглядит разделенными еще на две секции, соответствующие природе их нагваля. Нагваль имеет андрогинную сущность и всегда заключает в себе «нагваля-мужчину» и «нагваля-женщину». Когда благодаря духовной работе посвящаемого они сливаются воедино («мистическая свадьба»!), это означает, что он сам сделался нагвалем и может беспрепятственно войти в сферу самых тонких эманации Орла. На этом этапе посвящаемый испытывает, быть может, свое самое сильное мистическое переживание, знаменующее обретение абсолютной внутренней целостности; энергетический кокон при этом разрывается и человеческая индивидуальность «перевоссоздается» в новом качестве (это переживание подробно описано Кастанедой в знаменитом заключительном эпизоде Сказок о силе, где «шаманский полет» героя с горной кручи, во время которого его былое «Я» разлетается вдребезги, символизирует таинство внутренней реинтеграции). Отныне ему предстоит освоить все тонкости «технологии сборки», как называет это дон Хуан, т. е., заняв свое место в команде «воинов» (их оптимальное число — 16, мужчины и женщины поровну), овладеть методикой коллективного и целенаправленного воздействия на сферу нагвального.
Обилие параллелей, явных и скрытых, в сочинениях Кастанеда с описаниями духовного опыта последователей других эзотерических систем свидетельствует, конечно, не о недостатке воображения автора, вынужденного сознательно прибегать к заимствованиям, а о том, что ему действительно удалось «подключиться» к тем базисным структурам человеческой психики, которые в максимальной степени способствуют самореализации человеческой личности. Это и сообщает опыту Кастанеда такую неотразимую притягательность, к тому же многократно усиленную несомненными литературными достоинствами его сочинений, — а это у творцов всевозможных оккультных «систем» и «учений» традиционно было слабым местом. Эпопея о доне Хуане, несмотря на четкую локализацию во времени и пространстве, в определенном смысле подводит итог многовековым поискам скрытых уровней реальности в шаманских практиках, мистических экстазах пророков и духовидцев и т. п., вплоть до новейших психоделических «откровений».
В последних по времени работах Кастанеда дается значительно более углубленное и детализированное описание отдельных этапов «пути видящего», так как они представляют из себя преимущественно набор рекомендаций по применению используемых Кастанеда и его группой оккультных практик, почти лишенных беллетристического элемента. Здесь так называемое «учение тольтеков» обретает вид стройной и законченной системы, основанной на интегральной тренинг-технологии (Тенсегрити -неологизм Кастанеда, составленный из английских
Собрание сочинений, кн. 1-11. Киев, 1993-1998 (т. 1. Учение дона Хуана. Отдельная реальность. Путешествие в Икстлан; т. 2. Сказки о силе. Второе кольцо силы; т. 3. Дар Орла. Огонь изнутри; т. 4. Сила безмолвия; т. 5. Искусство сновидения; т. 6. Активная сторона бесконечности; т. 7. Колесо времени); Магические пассы. М., 1999.
Мир К. Кастанеды (дайджесты), вып. 1-9. Киев, 1997-(издание продолжается); Дар Нагваля, сб. 1-3. Киев, 1997-98; ВАСИЛЬЕВ А. Учение индейских магов: К. Кастанеда и традиции христианского гуманизма // Начала, 1991, № 1; ЕРШОВА Г. С посланием на небо//Троя, 1993, № 1; ее же. Индейское учение слов tension — «напряжение» и integrity — «целостность»; введен им в 1984 г.). Сущность Тенсегрити состоит в том, что шаман, получая необходимую информацию благодаря практике осознанных сновидений, осваивает серию магических движений, меняющих привычное направление энергетических потоков и позволяющих вращать «колесо Времени» в любом направлении. Три последовательные серии таких телодвижений открывают ученику всю полноту «дара Орла», поскольку освоивший их в полном объеме получает в свое распоряжение идеально сбалансированную методику контроля над всеми внутренними и внешними процессами. Дальнейшее развитие эта методика получила в работах многочисленных учеников Кастанеда (см. Лит.); особой популярностью она пользуется в рядах сторонников таких массовых «неоязыческих» движений, как New age («Новая эра») или Natural religion («Религия природы»). дона Хуана // Волшебная гора: Альманах, 1994, № 2; КЕН ОРЛИНОЕ ПЕРО. Тропа толтеков. Киев, 1997; КЛАССЕН Н. Мудрость толтеков. Киев, 1996; его же. КастанедаКастанеда и завещание дона Хуана. Киев, 1997; МИЛЛЬ Р. де. Записки о доне Хуане (контрверсия), т. 1-2. Киев, 1998; НАЗАРОВ В. Этика магов (этюд о неогуманизме) // Начала, 1991, № 1; ОСАД-ЧИЙ А. Тайна КастанедаКастанеда Одесса. 1996; РАНЬЯН М. Магическое путешествие с К.  Кастанедой Киев, 1998; ТОМАС. Обещание Силы. Путеводитель по собранию сочинений К. Кастанеды Киев, 1997; УИЛЬЯМС Д. Пересекая границу (психологическое изображение пути знания К. Кастанеда). Воронеж, 1994, и др.

 

 

Ответ #2: 18 12 2009, 18:44:40 ( ссылка на этот ответ )

Томас Ропп.

Карлос Кастанеда: тайна жизни, смерти.

Статья из газеты The Arizona Republic.
20 июня, 1998.


Карлос Кастанеда умер 27 апреля. Или нет?
The Los Angeles Times сообщила в пятницу, что автор бестселлеров и самообъявленный "маг" умер в своем доме в Лос-Анджелесе от рака печени, что он был немедленно кремирован и что его пепел были перенесен в Мексику, согласно моргу Culver City, Calif., который обрабатывал его останки.

Но представитель из офиса литературного агента Кастанеды в Лос-Анджелесе, Траси Крамера, сказал, что мнение Крамера и мнение других, кто работал близко с Кастанедой, - что автор исчез из этого мира подобно туману, почти тем же способом, что и его учитель Дон Хуан со своей группой в 1973 году.

"Он должен был официально умереть согласно его желанию, которое должно было быть выполнено," сказал представитель. "Мы ожидаем формулировку на Web-странице кастанедовской Cleargreen, утверждающей, что Карлос Кастанеда оставил этот мир в традиции Мексиканских магов древности его линии." Web-адрес - www.castaneda.org.

Cleargreen - это компания в Лос-Анджелее, основанная Кастанедой для продажи и рекламы его книг, организации семинаров и workshop'ов.

Если Кастанеда не исчез в тонкий эфир, это тоже может быть. Это непонятно - ведь был культовый персонаж, окутанный в большое количество тайны.

Он не позволял себя фотографировать, записывать свой голос или давать много напыщенных интервью. Никто не знает, когда он родился, и где, или даже его реальное имя.

Одна из его автобиографических записей сообщает, что Carlos Cesar Arana Castaneda иммигрировал в Соединенные штаты в 1951 году. Как сообщается, он родился в рождество 1925 года в Sao Paolo, Бразилия.

"Многое из кастанедовской мистификации основано на предложении, что даже самые близкие его друзья не уверены, кто он," - писала его бывшая жена, Margaret Runyan Castaneda в воспоминаниях 1997 года, что Кастанеда пытался воздерживаться от публикаций.

Кастанеда отрицал, что был женат. Кто бы он ни был или каким способом он "перешел," нет никакого отрицания наследства Кастанеды.

Его 10 бестселлеров об учении Дона Хуана, шамана Яки, о мирах необычной реальности возбуждали поколение недавних 1960-х и ранних 70-х. Болбшинство рассматривало его как американского крестного отца New Age. Его книги были впоследствии переведены на 17 языков, прибавляя еще миллионы к его поклонникам. В то время как его популярность падает в этой стране, его работы, сейчас открывают и уважают в местах типа Германии и Италии.

Приключения Кастанеды начались в 1960, когда он встретил Дона Хуана Матуса в Ногалесе, Аризона. Он был студентом антропологии в УКЛА, собирая информацию для диссертации по использованию галлюциногенного кактуса пейота местным населением. Их общий друг сообщил ему, что Матус был экспертом по пейоту.

Кастанеда думал, что он будет учить пожилого индейца Яки, но учил его Хуан Матус. Кастанеда стал его учеником. Поддержаный Доном Хуаном, Кастанеда написал о его идеологической обработке и участии в мире видящих, ведьм и существ из "непостижимых" миров.

Диссертация Кастанеды, изданная в 1968 University of California Press, стала международным бестселлером, Учение Дона Хуана: Путь Знания Индейцев Яки.

Он продолжал публиковаться следующие 30 лет. Колесо Времени: Шаманы Древней Мексики, Их Мысли Относительно Жизни, Смерти и Вселенной должна быть выпушена через две недели.

Представительница кастанедовской Cleargreen Corp. сказала, что его работы будут продолжать издаваться и что имеются "написанные вещи, которые еще не вышли." Она смотрит на кастанедовскую компанию как несущую его наследие.

"Мы полагаем, что если люди хотят достичь бесконечности, средства доступны," сказала представительница.

Я встретил Карлоса Кастанеду прошлым летом в кубинском ресторане недалеко от West Hollywood. Интервью состоялось из-за субсидированного Кастанедой семинара, состоявшегося в Phoenix.

Он сначала не замечал меня, когда я зашел, он смотрел на свой стол, опираясь на локти, голова между ладонями, словно заснувший ребенок в школьном классе. Он выглядел не очень хорошо. Он был очень худ.

Но когда он взглянул, мои глаза встретили глаза самого известного мага в мире. Это были трезвые, уверенные (steady) глаза, которые вкручивались в мое осознавание и задерживались с непоколебимым намерением.

Как будто читая мои мысли, он сказал: "Не имеется ничего в отношении Карлоса Кастанеды. Индивидуальность это притворство. Известность? Успех? Кто дает (грубое слово)? Если бы мы не были так вовлечены в себя, мы бы не делали такие варварские веши по отношению к самим себе."

Он затем озорно улыбнулся, и я присоединился к его длинному, приятному ланчу.

Что касается того, кем же на самом деле был Карлос Кастанеда, вы будете должны решить лично сами для себя. Для меня он был реальным существом.

 

 

Ответ #3: 21 12 2009, 08:23:37 ( ссылка на этот ответ )

Пророчество из книги Мореза Теуна
      

"С холодного Севера придут они, отважные мужчины и женщины из многочисленных племен, образующие сильную расу и продолжающие следовать в сердце своих сердец пути Сокровенной истины, - хотя они и не будут помнить ни причин, ни цели своего добровольного изгнания. В своих древних поисках искупления греха, который совершили не они, эти люди отложили Меч силы и сохранили только Копье Судьбы Перед их появлением силы, сосредоточенные в этом копье, разрушат многие их убеждения и разорят стены, которые так долго отделяли их от соплеменников. Из-за изгнания, из-за этого разделения душа этих людей будет отмечена великой бедностью тела и всепоглощающим одиночеством духа. Но именно эти бедность тела и одиночество духа вдохнули в них огромную силу предназначения и глубокую жажду жизни. Поэтому в сердцах этих людей пылает ненасытный огонь стремления и страсти, и пламя это позволит им первыми услышать прозвучавший призыв,
Приход этих людей вызовет страх у остального мира, но не по духовным причинам. Этот страх будет основам на причинах, порожденных невежеством, и потому их подлинный приход будет вначале незамеченным. Вот почему они придут незримо и возьмут мир штурмом. Они возьмут его не Мечом, а Копьем, властью судьбы и силой своего страстного стремления к жизни и к Единой истине, Эта сила предназначения, эта жгучая страсть сметет все на их пути, словно огромный неослабевающий прилив, Они будут икать во всех умах и сердцах Единую Истину и не прекратят своих поисков, пока не найдут то звучание, которое вечным эхом отдавалось в их сердцах и которого они ждали все это время. Этот звук насытит их внутренний огонь, и вокруг него они возведут новую империю - империю, основанную не на политической власти, но только на Единой истине, - и распространят ее сквозь все политические и естественные границы".
Так гласит древнее пророчество...

В защиту Карлоса Кастанеды можно лишь сказать, что без согласия Толтеков он не смог бы опубликовать то, что до настоящего времени передавалось исключительно в устной традиции. По правде говоря, господину Кастанеде было предопределено вновь представить миру систему знаний, которая в течение многих дет считалась утраченной. Причиной всего этого, как и того, что данная книга объясняет, кто такие Толтеки и в чем заключается их традиция, является могучий поворот огромного колеса эволюции. В результате к Толтекам всего мира был обращен призыв воссоединиться под знаменем их общей цели и направить свои объединенные знания и силу в распоряжение Тех, кто извечно незаметно направлял судьбу всего живого на этой планете, -Тех, кого Толтеки называют Хранителями Расы. Этот призыв звучит потому, что мир в целом и человечество в частности достигли решающего перекрестка - пересечения путей, требующего от всего живого на планете жизненно важного выбора и одновременно предоставляющего ему беспримерную возможность.
Этот перекресток истории человечества, описанный в невообразимо древнем пророчестве, был давно запланирован Хранителями Расы, и они с нетерпением ожидали, когда мы достигнем его. По мере того как время сплетало паутину судьбы, Толтеки пришли к осознанию предназначенной им роли в истории планеты и с ростом своих знаний начали понимать, что это древнее пророчество повествует именно о них. Вот содержание этого пророчества:
"Теперь мы все вместе явим Храм Духа!" - воскликнул седьмой сын, Дракон, И тогда семь великих Сыновей Бытия, которые суть царящие Три, двинулись квадратом к своим землям на Востоке, Севере, Западе и Юге, чтобы приступить к исполнению своей великой задачи.
Двери Храма были затворены и охранялись, Внутри была тьма, ибо Свет еще не воссиял, и потому все части Храма оставались незримыми. Ни один звук не нарушал полную тишину, ибо священное Слово также еще не прозвучало. Семеро не являли еще своего цвета и не оглашали своих вибраций, и лишь совершенно безмолвное общение между ними отмечало продвижение их работы.
Эпохи миновали, пока наконец снаружи Храма не раздалось звучание жизни и младший сын Духа не постучал в дверь Храма. немедленно двери отворились, чтобы впустить сына человека, и, оказавшись в Храме, он присоединил свои силы к тому, что происходило внутри. Так, один за другим, появлялись сыны Земли, и по мере того как каждый из них в свою очередь допускался в Храм, свет внутри начинал пылать все ярче.
Сыновья человека пересекали Храм с Севера на Юг и с Запада на восток, В центре они представали перед Розой и там находили сердце, знания и силу, необходимые для работы. Они отбрасывали в сторону покров внутреннего святилища и стояли, купаясь в чистом Белом Свете.
Шло время, и Храм становился все прекраснее, так как его архитектура, пропорции, детали и отделка принимали свои формы в растущем свете,
Затем пришел призыв с востока: "откройте двери всем сыновьям Земли, чтобы они могли искать свет и находили Храм Духа. Снимите покров с внутреннего святилища, чтобы все могли войти в Свет, позвольте воинам Духа, которые столь долго утаивали свои деяния, перенести Храм Жизни на равнины Земли, позвольте Свету воссиять, и пусть зазвучит Слово, пусть начнется процесс превращения.
Это нужно для того, чтобы Храм Света был перенесен на Землю и озарил там сновидение сновидящего. "Тогда пробудится человек на Востоке и, столкнувшись со своим страхом, встретит свои испытания на Западе, Тогда человек будет направлен к поискам уважения на Юге и накоплению силы на Севере. Тогда будет человек искать только истинный свет и изучит тайну оранжево-красного света, вечно сияющего на Востоке",
"Зачем нам допускать все это?" - спросили Семеро, царствующие Три. "Потому что настало время, готовы Воины, и Дух уже переместился к свету, разоблачая свой сокровенный цвет и испуская созидательные вибрации. Теперь все сыны человека способны искать силу и вступать в сражение за свободу. Не осталось ничего иного, что следовало бы делать", "Да будет так, - ответили Семеро, царствующие Три, - пусть все сыновья Земли вступят в сражение".
Так гласит древнее пророчество, записанное во времена до начала времен со слов оракула иного мира. Работы Карлоса Кастанеды, как и данная книга, представляют собой всего лишь исполнение этого пророчества, поскольку очевидно, что учения Толтеков не принадлежат какой-либо отдельной секте, но являются божественным знанием, правом на которое от рождения обладают каждый мужчина н каждая женщина.

 

 

Ответ #4: 08 01 2010, 14:43:29 ( ссылка на этот ответ )

ИНТЕРВЬЮ КАРЛОСА КАСТАНЕДЫ ЖУРНАЛУ "MAS ALLA DE LA CIENCIA"

C тех пор как Карлос Кастанеда, под опекой того незабываемого персонажа, который отзывался на имя Хуана Матуса, отправился в великое путешествие знания, прошло более трех десятилетий, но и сегодня десятки тысяч читателей во всем мире продолжают наслаждать ся рассказами антрополога, превратившегося в ученика мага.
Восприятие и влияние его творчества с момента появления в 1968 году первой книги, его шаги оценивалась как настоящий издательский феномен. Одни увидели в Кастанеде величайшего литературного и духовного гения последних поколений, для других речь шла о ново м и революционном антропологическом методе; были те, кто верил, что дон Хуан абсолютно реальный персонаж, и те, кто уверял, что перед нами интеллектуально постижимый художественный вымысел. В сотнях статей писалось о "феномене Кастанеды", который внес ра кол в единство крупнейших авторитетов современной антропологии; множество книг и очерков, самые разнообразные интерпретации содержания его книг, апокрифические биографии и целая Вселенная слухов: Кастанеда умер, это почтенный старичок, он никогда не сущес твовал, он покончил с собой, исчез, сошел с ума...
Чуждый полемики, чуждый даже тем, кто осмелился выдать себя за него, или обогатился, объявив себя его учеником, писатель, уже превратившийся в мага, никогда не отвечал на критические высказывания. Ни одно из них не могло повредить ему. За исключением редч айших интервью (в основном, для американских журналов), данных им за все это время, он, скрупулезно следуя указаниям дона Хуана, полностью стер свою личную историю, возвел вокруг себя неприступную стену тумана и превратился, конечно же, на то не претенду , в почти легендарную фигуру. Тем не менее, в своих спорадических высказываниях Кастанеда продолжал настаивать на том, что он не выдумал дона Хуана, а сам он лишь "информатор, дающий сведения об очень древних техниках". Как бы то ни было, его исчезновение с общественной сцены отвечало продуманной стратегии: достичь полной свободы для того, чтобы проникнуть во все возможные миры, чтобы осознать предрассудки и выжать максимум из возможностей человеческой природы; свободы от плена описаний реальности, что б они из себя ни представляли. "После знакомства с ним, - уверяла девять лет назад писательница Гарсиела Корвалан, неоднократно встречавшаяся с Кастанедой, - его книгам начинаешь верить". Новая книга "Искусство сновидения", только что появившаяся в Испании (у нас книга вышла в 1993 г.Ю изд. "София, Киев. - Здесь и далее примечания переводчика), явилась свидетельством того, что Кастанеда жив и по-прежнему старается вникнуть в суть необъятной тайны, которую завещал ему дон Хуан. Есть и другие новости: две ж нщины, Флоринда Доннер-Грау ("Жизнь в сновидении") т Тайша Абелар ("Магический переход"), также обучавшиеся у дона Хуана, нарушив инкогнито, повествуют о своем особом ученичестве в составе группы магов, предводимой Хуаном Матусом. Их концепция, отличающая ся от свойственной Кастанеде, но дополняющая ее, полностью совпадает с ней в основных постулатах: наше восприятие реальности определяется обычно на всю жизнь общественным консенсусом, но у нас есть возможность проникнуть в другие миры, столь же реальные, как и этот, если мы сумеем накопить достаточно энергии для подобного предприятия; есть многое, свидетелями чего нам предстоит стать - много больше того, о чем нам говорили как о возможном - если мы примем революционное предложение полностью изменить свою личность, что разрушило бы предварительное представление о том, чем мы являемся. То, что вы прочитаете ниже - лишь одно из многих возможных интервью с кем-либо столь же ускользающим и многоликим, как Карлос Кастанеда (писатель продолжает требовать, чтобы его не фотографировали и не записывали на магнитофон). Нашим намерением было не возвращение к старым спорам, а попытка прояснить, по мере возможности, некоторые сомнения, наиболее общие для тех людей, для которых книги Карлоса Кастанеды стали главными в ж изни и которые даже попытались, с большим или меньшим успехом применить на практике описываемое им. К нашему сведению, именно в этом интервью Карлос Кастанеда впервые публично высказывает свое категоричное мнение о всех тех, кто "усвоил" его знание и про одит сегодня курсы и семинары по "пути воина". В то же время писатель дает нам новые сведения о своем нынешнем положении в качестве брухо (колдуна) и нагуаля, о своих чаяниях, сомнениях и опасениях, и даже о том, что произошло с неповторимым учителем и ег о группой "путешественников в неизвестное".
Некогда учитель предстал в описании ученика как некто, полностью пребывающий в магическом времени и лишь иногда помещающий себя в обычное время. Возможно, именно в таком положении находится сегодня автор, покидая на мгновения свое магическое время, чтобы попытаться заставить нас понять неописуемое и пригласить в путешествие по нему. Кастанеда сделал так, чтобы слова дона Хуана говорили сами по себе - сделаем и мы то же самое с его собственными словами. И Кастанеда, который говорит с нами сегодня, кажется находится в конце пути. Дальше ждет тайна.
- В своих книгах Вы объясняете, что каждый нагуаль придает новые особенности своей линии. Каковы эти новые особенности в вашем случае? Есть ли какая-нибудь разница между вашими собственными путем и целью, и тем, что начертал Ваш учитель дон Хуан?
- Во-первых, я хотел бы объяснить, что термин "линия" (исп. linaje - род, происхождение, прямая линия), хотя я его и использую широко, не вполне адекватен. На самом деле в мире магов, таких, как дон Хуан, не существует прямой линии, какой мы ее себе предс тавляем: восходящей или нисходящей. В этом мире существует лишь общность людей, которые имеют одну цель или интерес, существуют участники, практикующие систему знания, которую старался распространить среди нас дон Хуан. Тот, кто управляет или руководит т кими практикующими, известен как "нагуаль" - существо, энергия которого позволяет ему входить в заповедные зоны повседневного восприятия. Вклад каждого нового нагуаля - личные черты, с помощью которых он влияет на практикующих своего времени. Мой личный в клад заключается в моем академическом интересе к общественным наукам; конечная цель этого интереса западного человека - весь мир магов. В этом и заключается расхождение пути дона Хуана с моим. Его не интересовала концептуализация своего знания. Если я на таивал на этом, он объяснял мне все с уникальной точностью и ясностью, хотя у него не было склонности к объяснениям. Он говорил, что человек или теряет время в интеллектуальных дебрях, или действует. Я - другой. Я хочу понять процессы магии дона Хуана, н о не интеллектуально, а энергетически. Я верю в возможность погружения в энергетические "дебри" Вселенной, не трансформируя это в рациональный (исп. cerebral - мозговой, рассудочный, рациональный) процесс.
- С чем связано и что означает для Вас положение нагуаля?
- Находиться во главе ряда практикующих уроки дона Хуана. На абстрактном уровне это связано с ответственностью нового нагуаля за процесс восприятия каждого из практикующих. Поскольку все они вовлечены в следование за доном Хуаном, нагуаль, для того, чтобы вести практикующих сквозь энергетические потоки Вселенной, должен использовать свою силу и дисциплину, а чтобы справиться с такой задачей - обладать уравновешенностью и здравым смыслом.
- Как могли бы Вы описать нам мир современного нагуаля?
- Это мир магов, в который ввел нас дон Хуан. Его нельзя классифицировать как некий мир, существующий отдельно от повседневного. Это, скорее, своего рода состояние, в котором, например, данное слово означает окончательное действие, которое нельзя отменить . Обещание подобного рода сродни официальному документу, не подлежащему изменению. В другом аспекте - более абстрактном - мир нагуаля это мир, где воспринимаются необычные (исп. inusitadas - неупотребляемые, необычные) вещи. Дон Хуан объяснял вопрос о не бычном восприятии, говоря, что для человека, в общем, обязательным условием его является полное безмолвие. Остановка внутреннего диалога, говорил он, это дверь в состояние мага, дверь в мир, где необычное восприятие - повседневная вещь...
- которая не кажется очень простой...
- Способ, которым дон Хуан смог заставить умолкнуть внутренний диалог своих учеников, заключался в побуждении их к пребыванию в безмолвии секунда за секундой. Можно сказать, что безмолвие "склеивается" из секунд, пока не доходит до индивидуальной границы, существующей в каждом из нас. Мой лимит равнялся пятнадцати минутам. Когда я дошел до него, накапливая безмолвие, каждодневный мир изменился, и я воспринял его неописуемым образом. Единственно возможная практика, которую можно посоветовать, это усилие, нтенсивное желание достичь безмолвия шажок за шажком. Совершенно не допустимо, чтобы кто-то нас учил, как делать эти шажки, или вел нас за руку, каждое мгновение давая инструкции. Дон Хуан говорил, что единственно существенным является личное решение кажд ого из нас прийти к безмолвию.
- И кто в настоящий момент входит в мир нагуаля?
- Ученики дона Хуана: Кэрол Тиггс, Тайша Абелар и Флоринда Доннер-Грау. Были и другие ученики-индейцы. Однако только эти смогли поддерживать требуемое состояние полного безмолвия. Я знаю, что в Соединенных Штатах и в Латинской Америке разные люди объявляю т себя учениками дона Хуана или нашими, но правда заключается в том, что мы никого не обучаем и никогда не обучали - и не по причине отсутствия желания или интереса с нашей стороны, а потому, что никто не осмеливается изменять привычки, образ мышления и исциплину, развив те качества, которые необходимы для того, чтобы прийти в мир магов. Мир магов - не вымысел и не мечта. Это состояние перемен, маневрирования, радикального действия. Дон Хуан определял самого себя ни как брухо, ни как духовную личность, а как путешественника по непостижимому океану неизвестного. Чтобы плыть по этому океану, говорил он, нужны твердые, как сталь, дисциплина, рассудок и отвага.
- Вы представляете доступ к магии как вопрос накопления достаточного количества энергии, но не все люди кажутся в равной степени способными на это от рождения. Действительно ли существует шанс для всех?
- Да. Я добавил бы к этому, что, как мне кажется, никто не рождается, будучи в достаточной степени наделенным энергией. Это сводит проблему к общему знаменателю: поскольку никто не имеет достаточно энергии, шансы у всех нас почти равные. Бесспорно, есть л юди, которые родились, обладая гораздо большей энергией, чем другие, но это только для того, чтобы тратить ее на повседневные дела. Такое количество энергии не имеет никакого преимущества для достижения мира магов. Туда входят те, кто накапливает энергию особого качества: плод железной дисциплины и намерения.
- Разве можно противостоять повседневному миру, не теряя энергии?
- Маги, подобные дону Хуану, утверждают, что можно. Они говорят, что события повседневного мира губительны для нас только в том случае, если они преломляются через ощущение собственной важности. Мы так эгоцентричны, что мельчайшая неприятность подавляет нас. Мы тратим столько энергии на то, чтобы подать и защитить свое "Я" в обыденном мире, что у нас ничего не остается на то, чтобы встретить лицом к лицу что-либо противоречащее нам. Этот полный износ кажется чем-то неизбежным, так как мы движемся исключ тельно по колее, проложенной нашей социализацией. Если бы мы осмелились сменить колею, изменить образ существования, лишь подавив натиск собственной важности, то достигли бы невиданного результата: свели бы на нет ежедневную растрату энергии и оказались б ы в энергетических условиях, которые позволили бы нам воспринимать гораздо больше, чем мы привыкли считать возможным.
- Возможно ли добиться этого без "толчка" нагуаля?
- То, что предлагает дон Хуан, достижимо для всех тех, кто добился внутреннего безмолвия. Остановка внутреннего диалога - это конечная цель, к которой можно прийти, используя любые средства. Присутствие учителя или проводника не лишне, но и не является со вершенно необходимым. Что действительно необходимо, так это ежедневные усилия по накоплению безмолвия. Дон Хуан говорил, что приход к полному безмолвию равнозначен "остановке мира". Это момент, когда видишь в окружающей нас Вселенной поток энергии.

продолжение следует...
… мы все до комизма предобрые люди…
Федор Михайлович Достоевский. Идиот

 

 

Страниц: 1 2 3 ... 5 | ВверхПечать