Максимум Online сегодня: 299 человек.
Максимум Online за все время: 3772 человек.
(рекорд посещаемости был 06 01 2017, 22:59:15)


Всего на сайте: 24813 статей в более чем 1760 темах,
а также 164433 участников.


Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?

 

Сегодня: 04 06 2020, 15:12:52

Сайт adonay-forum.com - готовится посетителями и последователями Центра духовных практик "Адонаи.

Страниц: 1 2  | Вниз

Ответ #5: 12 12 2011, 19:41:19 ( ссылка на этот ответ )

Все о Мессинге

(10 сентября 1899, Гура-Кальвария, Варшавская губерния - 8 ноября 1974, Москва)

Мессинг Вольф – телепат, гипнотизер, ясновидящий, ученик Фрейда и знаменитого доктора Абеля. Он умел не только подчинять людей своей воле, распутывать сложные преступления, но и предсказывать будущее, в том числе величайшие события истории. Именно он предрек Гитлеру смерть, если тот двинет войска на Восток. Вольф Мессинг – поистине человек-загадка. Сказать о нем гипнотизер – значит не сказать ничего. Он мог прикосновением рук излечить болезнь, перед которой была бессильна медицина. Он изменил судьбу множества людей, в их числе и сына Сталина, которого спас от смерти. Его способностям есть тысячи подтверждений, миллионы людей видели его на сцене и имели возможность соприкоснуться с его даром, который он сам называл проклятием.

Еще не так давно это имя было овеяно легендами, многие верили, что Мессинг может все: видеть невидимое, находить преступников, предсказывать будущее, проникать в самые недоступные места. Но после его смерти в 1974 г. Вольфа Григорьевича стали забывать - так проходит слава...

Он родился 10 сентября 1899 г. в Польше, которая в то время входила в состав Российской империи. Шестилетнего мальчика из набожной еврейской семьи отдали учиться в хеддер, начальную школу при синагоге. Там дети должны были в основном заучивать молитвы из священной книги иудеев - Талмуда. Уже тогда малолетний Вольф проявил свои уникальные способности к запоминанию трудных текстов. Поэтому мальчика решили направить учиться дальше - в учебное заведение для духовных служителей. Отец мог лишь мечтать о том, что его сын станет когда-нибудь раввином. Но духовная карьера не прельщала юного Мессинга: он, как и всякий рожденный под знаком Девы, проявил упорство в достижении цели и артистизм: убежал из дома и тайком проник в поезд, идущий в Берлин. Поскольку денег на билет у него не было (весь капитал беглеца составлял девять копеек), он спрятался под лавку в надежде, что кондуктор не заметит «зайца». Увы, встречи избежать не удалось, и тогда Вольф, подняв с полу какую-то бумажку, и, желая всем сердцем, чтобы она оказалась железнодорожным билетом, протянул ее проверяющему. Тот взял бумажку, без тени сомнения прокомпостировал ее и еще попенял мальчику: «Что же вы с билетом едете под лавкой? В вагоне много свободных мест». Так Мессинг узнал о своем таланте к внушению. Впрочем, поначалу это ему не помогло.

В Берлине он устроился посыльным в Доме для приезжих и делал, что придется: носил тяжелые чемоданы, мыл посуду, чистил обувь, но однажды упал в голодном обмороке прямо посреди улицы. Мальчика отвезли в больницу. Врачи, не обнаружив у него пульса, отправили пациента в морг. И только там, да и то случайно, какой-то практикант заметил, что сердце все же бьется, хотя едва слышно. Вольф очнулся на третьи сутки и попал в руки известного психиатра и невропатолога Абеля. Профессор занялся изучением феноменального ребенка, который, как оказалось, может управлять своим телом - почти останавливать биение сердца. Ученый познакомил Мессинга с его первым импресарио - господином Цельмейстером, который тут же пригласил «удивительного медиума» в берлинский паноптикум. Там Вольф лежал в хрустальном гробу, погружая себя на трое суток в каталептическое состояние, похожее на смерть. Зато и платили за эту работу баснословные по тем временам деньги - по пять марок в сутки. Постепенно он становился настоящим артистом: овладевал способностью читать мысли, демонстрировал свою невосприимчивость к физической боли. Юноша обретал популярность, становился модным, знакомился с выдающимися людьми. В 1915г. встретился с Альбертом Эйнштейном и Зигмундом Фрейдом. Затем начались гастроли в Японии, Бразилии, Аргентине... В 1937 году, во время одного из представлений в Варшаве, он предсказал смерть Гитлеру, если тот повернет свои войска на Восток. За голову артиста была назначена награда в 200 000 марок. Его искали и нашли. Для начала Мессингу выбили передние зубы, а затем отправили в карцер. Дальнейшая его судьба была вполне ясна: Вольф должен был погибнуть в концлагере Майданек, как и вся его семья.

От, казалось бы, неминуемой гибели, спасло гипнотическое умение: артист послал мысленный приказ всем немецким военнослужащим собраться у него в камере. Первыми пожаловали охранники, а за ними и все остальные, включая начальника участка. Мессингу оставалось лишь выйти из камеры, закрыть дверь на задвижку и поспешить прочь. Тайком он пробрался к реке Западный Буг, переплыл на другой берег и оказался на советской территории. Поначалу здесь ему пришлось туго; русского языка Вольф почти не знал, а о его карьере в Стране Советов никто не слышал, да и не жаловали большевики предсказателей, чтецов мыслей и прочих «факиров». Все же удалось попасть в состав концертной бригады, обслуживавшей приграничный Брестский район. Его «психологические опыты» понравились, и в мае 40-го Мессинг гастролировал сначала в Минске, а затем и по всей Белоруссии.

Однажды в Гомеле к нему на сцене подошли двое в форме НКВД и, извинившись перед публикой за прерванное представление, увезли артиста к Сталину. О том, как произошла эта встреча, Мессинг рассказал в книге «О самом себе": «Входит какой-то человек с усами. Здоровается. Я его узнал, сразу Отвечаю:

- Здравствуйте. А я вас на руках носил.

- Как это, на руках? - удивился Сталин.

- Первого мая, на демонстрации…

"Отец народов» обстоятельно допросил, а затем несколько раз устраивал проверки Мессингу. Предложил, например, получить в Госбанке по чистой бумаге большую сумму денег - 100.000 рублей. Вольф Григорьевич вспоминал: «Я подошел к кассиру, сунул ему вырванный из школьной тетради листок. Раскрыл чемодан, поставил у окошка на барьер. Пожилой кассир посмотрел на бумажку. Раскрыл кассу, отсчитал сто тысяч... Закрыв чемодан, я отошел к середине зала. Подошли свидетели, которые должны были подписать акт о проведенном опыте. С тем же чемоданчиком я вернулся к кассиру. Он взглянул на чистый тетрадный листок, затем неожиданно опустился на спинку стула и захрипел... Инфаркт... К счастью, он потом выздоровел"

Доказав свои способности, Мессинг получил право продолжать выступления, однако, не соблюдая политической осторожности, часто попадал в опасные ситуации. Так, после подписания пакта Молотова-Риббентропа все советские люди должны были поверить в нерушимую дружбу двух социалистических государств: нацистской Германии и большевистской России, а вся советская пресса славила мудрость Сталина, предотвратившего войну. Вот в этой то вымученно-оптимистической атмосфере Вольф, выступая в клубе НКВД, получил записку с вопросом «Что вы думаете о советско-германском пакте?», ответил - «Я вижу танки с красными звездами на улицах Берлина».

Его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы: «Как, усомниться в мудрости Сталина?» За меньшее расстреливали без суда и следствия. Но диктатор решил проверить предсказание - приказал подождать. До поры до времени выступления Мессинга были прекращены, афиши с его именем исчезли 22 июня 1941 г, а пророчество Мессинга, хотя и частично, но исполнилось: пакт был нарушен, Германия напала на Советский Союз. Вольф Григорьевич был «прощен», вернулся на сцену, часто выезжал с концертными бригадами на фронт. На заработанные деньги построил и подарил летчикам два боевых самолета: первый - в 1942 г., второй - в 1944 г. В Новосибирске, отвечая на вопрос, когда закончится война, сказал. «Восьмого мая», - но года не назвал. Сталин пристально следил за пророчествами Мессинга и, когда акт капитуляции Германии был подписан, послал ему телеграмму, отметив точность даты. Все послевоенные годы Вольф Григорьевич выступал перед людьми, но по утвержденной программе все, что не укладывалось в материалистическую диалектику, было изъято. Сам же заслуженный артист РСФСР объяснял свои возможности просто «Мое подсознание связывалось с «чем-то» или с «кем-то». Так все и происходило...». Его последнее выступление состоялось в Москве в кинотеатре «Октябрь». В этот вечер ему все удавалось, он был «в ударе», все опыты выполнялись безукоризненно. И потому возвращался домой, как победитель, в приподнятом настроении. Вскоре почувствовал себя плохо и без мучений покинул этот мир.

Сейчас, наверно, трудно понять, кем для большинства советских людей в послевоенные годы был Вольф Мессинг. Не эстрадным кудесником и не престарелым вундеркиндом. Среди общей подавленности, зависимости от разветвленной и, как тогда казалось всемогущей, коммунистической системы, он один, за всех нас, отважился говорить и делать то, что считал правильным. Мессинг был свободным человеком, которого невозможно было арестовать, посадить, заставить делать то, что ему чуждо. Поэтому и рассказывали друг другу «байки», почти анекдоты о том, как Вольф Григорьевич, на спор вышел без пропуска из здания на Лубянке. Мессинг постепенно обретал черты народного героя, против которого бессильны милиционеры, кэгэбисты и сам Сталин. /материалы книги «Атлас тайн и загадок"/
 
 

«ВОЛЬФ МЕССИНГ - ДАР ИЛИ ПРОКЛЯТИЕ?»

Журнал «КАРАВАН ИСТОРИЙ», ноябрь 2004 г.

...Жене становилось все хуже: она прошла курс химиотерапии, ей делали облучение, но это почти не помогло. Аида по-прежнему ассистировала ему во время выступлений, но последние гастроли едва не закончились трагедией.

В пути Аиде стало совсем плохо, и ему пришлось делать ей уколы. Когда поезд пришел в Москву, он вынес ее из вагона на руках. Но она все также отказывалась ложиться в больницу, и врачи приходили к ним домой. Однажды в их квартиру пожаловали важные гости: директор института онкологии Николай Блохин и гематолог Иосиф Кассирский. Блохин сказал ему, что отчаиваться не надо, болезнь может отступить, даже в таком состоянии у пациентов, случается, наступает улучшение, и живут еще долгое время...

Он не дослушал: ходуном заходили руки, на лице появились красные пятна, искаженный волнением голос сорвался в фальцет:

- Не говорите чепухи! Я не ребенок, я Вольф Мессинг! Она не поправится, она умрет... Она умрет второго августа 1960 года в семь часов вечера.

Второго августа знаменитый телепат Вольф Мессинг стал вдовцом.

Аида Михайловна умерла, ему же казалось, что оборвалась и его жизнь. Девять месяцев депрессии, успокоительные, витамины, телеграммы с соболезнованиями, осторожные звонки старых знакомых, с которыми ему не хотелось разговаривать. А затем потянулось размеренное, монотонное, сводящее с ума существование.

В маленькой квартире на Новопесчаной улице жили он, сестра его жены и две маленькие собачки, Машенька и Пушинка. Он вставал в восемь утра и гулял с собаками, вернувшись домой, читал, в десять завтракал, в четыре обедал, потом смотрел телевизор и в двенадцать был в постели.

Мессинг не ходил в театр, не бывал в кино; дом, становившиеся все более редкими гастроли, посещение стареющих, мало-помалу исчезавших с его горизонта друзей - мир понемногу суживался до размеров комнаты, и тут ему было комфортно.

На стенах кабинета висели дипломы, на книжных полках стояли привезенные со всех концов страны сувениры, в углу кабинета приткнулся обитый железом, запертый на ключ сундук - никто из друзей не знал, что в нем хранится. Поговаривали, что Вольф не доверяет сберкассе и держит свои сокровища дома. В том, что сокровища существуют, не сомневался никто: Мессинг очень хорошо зарабатывал, на его правой руке сверкал огромный бриллиант.

А на рабочем столе Мессинга лежал истрепанный старый молитвенник. Верующим он себя не считал, но не убирал его со стола с тех пор, как поселился в этой квартире. Молитвенник ему подарила мать: прикасаясь к вытертому до матерчатой основы переплету, пожилой человек пытался вспомнить детство. Оно возвращалось обрывками воспоминаний, не складывающимися в единое целое кусками картинок (еще совсем не старый отец нагнулся к грядке с клубникой, широко улыбается мать) и - это чувствовалось острее всего - памятными в течение десятилетий ощущениями.

Звон металла, плеск, холодное прикосновение воды. Так его отучали от лунатизма: около постели ставили таз с водой, мальчик спотыкался, падал на пол - и просыпался.

Обжигающая боль - всем средствам воспитания отец предпочитал розгу.

Жажда, зной, усталость - отец арендовал крохотный участок земли в местечке Гура-Кальвария неподалеку от Варшавы, и работать в саду приходилось и старым, и малым.

И, наконец, никогда больше не посещавшее его чувство священного ужаса, леденящего кровь, поднимающего дыбом волосы, приковывающего к земле и в то же время просветляющего душу. Так было, когда ему явился ангел Божий: огромный, бородатый, закутанный в белые одежды, страшно сверкающий глазами. Ангел молвил:

- Сын мой! Я послан тебе свыше предречь будущее твое служение Богу. Иди в иешибот (так называлось духовное училище). Богу будет угодна твоя молитва.

И юный Мессинг, страшно не желавший идти в раввины, подчинился воле набожного и властного отца.

Это скверное воспоминание, оно приходило к нему не часто. Во всяком случае, раньше. Теперь все было по-другому: после выступлений он возвращался в гостиницу, снимал пиджак, вытягивался на диване, закрывал глаза, задремывал - и просыпался от того детского, давно забытого ощущения. Ужас, смятение, предчувствие чего-то великого. Он просыпался и думал, что это предчувствие смерти.

Наверное, дело было в том, что ему становилось все тяжелее работать - семьдесят с лишним лет давали о себе знать. Набитые публикой залы - ДК, клубы, провинциальные филармонии, госучреждения. Он напряженно вслушивается в мысли тех, кто дает ему задания: надо подойти к даме, сидящей в первом ряду, и поздравить ее с днем рождения или найти спрятанную за батареей парового отопления перьевую ручку.

Мысли зала сливаются, надо услышать нужный голос, а кто-то сбивает его и твердит, что ручка спрятана под шкафом. А другой пытается выставить телепата дураком и просит взять у него из рук цветок и сунуть даме за декольте.

Тогда он выходит на авансцену и говорит:

- Молодой человек в третьем ряду! Да, вы, вы, в сером свитере. Немедленно прекратите, мне надоели ваши бесстыдные мысли. Я показываю психологические опыты, а не эротическое шоу.

Это выматывало; в молодости такие вещи давались легче. Техники было меньше, зато куда больше сил. А теперь Мессинг был готов проклясть свой дар: он отлично знал, что с ним произойдет в будущем, предощущал самые страшные подробности. Но чем могли помочь ему, старику, его мистические способности, давно ставшие рутиной?

...Они открылись внезапно - так, что он испугался самого себя. Он трясся под лавкой в вагоне третьего класса, слушал, как кондуктор спрашивает билеты у пассажиров, и страшно, до судорог, боялся - у него билета не было. Его высадят на следующей же остановке, ему придется побираться на глухом полустанке, и скоро он умрет где-нибудь на дороге; родители не узнают о смерти сына, и тот уйдет в иной мир с их проклятием.

А чего еще заслуживает мальчишка, сбежавший из иешибота, взломав и опустошив кружку для церковных пожертвований?

Он дрожал от ужаса, но не жалел о том, что сделал: Вольф Мессинг считал, что родители его предали. Два дня назад на пороге иешибота появился нищий: огромный рост, борода, горящие глаза - Мессинг сразу узнал в нем явившегося ему ангела. Он понял, что отец обманул его: нищий стал главным действующим лицом домашнего спектакля, а потрясенный, принявший все за чистую монету мальчик - единственным зрителем. И тогда он решил все бросить и бежать в Берлин. Почему именно в Берлин, а не в Варшаву или Москву, он, пожалуй, не смог бы объяснить - но этого у него никто и не спрашивал... Вагон качало на стыках рельсов, по стенам метались тени: все освещение составляли два свечных огарка в стеклянных фонарях. Кондуктор заглянул под лавку и увидел Мессинга:

- Молодой человек, ваш билет!

И он окончательно впал в безумие.

Мальчик пошарил вокруг себя, схватил обрывок газеты и протянул кондуктору. Ему отчаянно хотелось, чтобы тот принял грязную бумажку за билет. Их взгляды встретились, Мессинг сжался от волевого усилия, кондуктор повертел бумажку в руках и сунул ее в компостер:

- Зачем же вы с билетом под лавкой едете? Через два часа будем на месте...

Так он узнал о своих способностях, а пользоваться ими его научили в Берлине.

...После спектаклей к Мессингу подходили люди. Он выступал по всей стране, жителям Кудымкара и Солнечногорска заезжий телепат казался волшебником. Шахтеры, ткачихи и рабочие производящих стиральные машины (комбайны, грампластинки, пароварки...) заводов расспрашивали его о привольной и красивой жизни артиста:

- Скажите, товарищ Мессинг, вы и в самом деле повидали весь мир? Вы и вправду были в Париже?

Он улыбался, кивал, бурчал что-то неопределенное. К старости Вольф Мессинг стал законченным пессимистом, да и прошлое рисовалось ему почти исключительно в черном цвете.

Мессинг возвращался в гостиницу, снимал костюм, и надевал пижаму, пил чай с лимоном и ложился на жесткий диванчик. Он вспоминал свое выступление и дурацкие реплики зрителей: «У вас такая яркая жизнь!» Надо же придумать этакую дурь! Полежала бы ты, голубушка, в гробу в берлинском паноптикуме, узнала бы, что такое жизнь артиста...

Берлинский паноптикум был самым ярким из его воспоминаний: еще вчера мальчик Вольф тихо жил в польском местечке Гура-Кальвария под присмотром сурового отца, а теперь рядом с ним были бородатая женщина, шустро кокетничавшие с посетителями дамы - сиамские близнецы, жонглировавший огромными гирями силач, рисовавший ногами безрукий. А гвоздем представления был он, «живой труп», без дыхания и пульса лежавший в стеклянном гробу. Позже он научился отключать боль, и на глазах у зрителей протыкал себе тело длинными иглами (его антрепренер к тому времени основательно растолстел, начал одеваться у лучших портных и обзавелся золотыми часами). Еще позже он стал читать мысли - и у импресарио появился собственный выезд.

...А началось все с того, что он, еле живой от голода и усталости, потерял сознание на берлинской улице. Его подняли, отнесли в больницу, а оттуда отправили в морг: у мальчишки не было признаков ни дыхания, ни пульса, и он должен был попасть на стол анатомички. Вольфу Мессингу повезло: он достался дельному студенту. Тот сумел услышать легкий, едва уловимый шум и понял, что у мертвеца бьется сердце. На третий день Мессинга привел в себя знаменитый берлинский психиатр и невропатолог Абель. Он объяснил мальчику, что тот наделен фантастической способностью управлять своим организмом: чтобы сохранить силы, истощенный Мессинг впал в каталепсию. А еще он сказал, что Вольф удивительный медиум.

И начались тренировки: Абель отдавал ему мысленные приказы, и Мессинг отыскивал спрятанную в печке серебряную монетку. Он учился слушать чужие мысли, учился различать в хоре одновременно звучащих голосов тот, что был нужен, ради этого стал частым гостем на рынке. Мессинг шел вдоль рядов и (позднее он сравнивал это с включением все новых и новых станций радиоприемника) слушал мысли крестьянок. Для того, чтобы проверить себя, он подходил к прилавку и говорил, проникновенно заглянув торговке в глаза:

- Не волнуйся. Дочка не забудет подоить коров и дать корм поросятам... Она у тебя смышленая.

Крестьянка взвизгивала и шарахалась. Через неделю торговки считали его гоблином.

Он зарабатывал пять марок в день и казался себе богачом. Нынешний Вольф Мессинг - одинокий, во всем разуверившийся, тяготившийся своим даром - бесконечно далек от этого шустрого, любопытного, впервые открывающего для себя мир мальчика.

Двенадцатилетний Мессинг точно знал, что его ждет много интересного. И он оказался прав.

Идут месяцы, его номера становятся все сложнее.

Во время представления в паноптикум врываются «разбойники"; они грабят толстого коммерсанта с огромными усами (это такой же циркач), раздают его вещи публике, а Мессинг находит их, читая мысли зрителей. Чтобы сделать себе рекламу, он ездит по городу, управляя автомобилем, - и глаза у него при этом завязаны. Маршрут определяет тот, кто сидит рядом: он не произносит ни слова, Мессинг читает его мысли.

Так начиналась шумная, докатившаяся даже до его родного местечка Гура-Кальвария слава: родители стали получать приличные денежные переводы и утешились. Они даже хвастались перед соседями письмами, приходившими из Лондона, Парижа и Буэнос-Айреса. Толстого антрепренера Мессинг поймал на воровстве и уволил; теперь у него был настоящий менеджер, возивший его по всему миру.

Так прошло около двадцати пяти лет - и что же он теперь может вспомнить? Встречи с Эйнштейном и Фрейдом, живо интересовавшимися его способностями? Уголовные дела, которые он помогал распутывать? Происки люто ненавидевших его конкурентов? Прошла целая жизнь, а в памяти зацепились лишь несколько случаев - их-то он и перебирал, устроившись на гостиничном диване и прислушиваясь к доносившимся через картонные перегородки голосам соседей.

Великий Боже, какой контраст: мычание пьяного командированного, рассказывающего случайным собутыльникам о жене-стерве, и изысканно-вежливая речь графа Чарторыйского, предлагающего пану Мессингу отправиться в его родовой замок на личном графском самолете!

У графа пропала оценивавшаяся в 800000 злотых бриллиантовая брошь; своей прислуге он доверял, сыщики не смогли найти вора. Тогда Чарторыйский обратился к Мессингу. Тот прилетел в имение, и прислуге его представили как художника. У молодого человека были длинные волосы, артистически-небрежный костюм, и в замке этому поверили.

Слуги позировали художнику, Мессинг слушал их мысли - все они были честными людьми.

Один из обитателей замка поставил его в тупик: его мысли были закрыты, словно их окутывал плотный занавес. Мессинг расспросил о нем прислугу, и ему рассказали, что одиннадцатилетний мальчик, сын лакея, с детства страдает слабоумием.

Ясновидение здесь не могло помочь, и он решился на эксперимент.

Художник рисует, мальчик позирует. Сеанс подходит к концу; Мессинг вынимает из кармана большие блестящие золотые часы, небрежно покрутив их, кладет на стол, выходит из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Он замирает у порога, прильнув к замочной скважине: оглядевшись, мальчик бросается к часам, играет с ними, а затем подбегает к стоявшему в углу чучелу медведя и сует их в открытую пасть!

=Там оказались и графская брошь, и давно пропавшие кольца, и серебряные ложки, и осколки стекла. Клад оценили в миллион злотых. По контракту Мессингу полагалось 25 процентов от его стоимости, но он не принял гонорар. Вместо этого Вольф обратился к графу с личной просьбой. Пан Чарторыйский был влиятельным политиком: он не дал пройти законопроекту, ущемлявшему права польских евреев.

...Богатый парижский банкир Денадье сходил с ума от ужаса. Его жена недавно скончалась, он обвенчался с красивой молодой женщиной, но та не ладила с его дочкой от первого брака - скандал следовал за скандалом, в придачу его начали преследовать мистические видения. Дочка сказала, что покойная мама видит решительно все и никогда не простит предательства, и висевший в гостиной портрет первой жены по вечерам начал укоризненно качать головой. Старик похудел, окончательно поседел, стал заговариваться, но каждый вечер шел в гостиную и садился перед портретом: ему казалось, что жена хочет ему что-то сказать...

Парижскую полицию этот экстравагантный случай поставил в тупик. Обратились к Мессингу, и он быстро разобрался, в чем дело. Телепат поговорил со второй женой банкира, поболтал с его дочкой, а затем подошел к портрету, сильно потянул его на себя, и все увидели, что в стене пробита дыра. В нее уходил тонкий шелковый шнурок, привязанный к внутренней стороне рамы, свободный конец находился в смежной комнате, принадлежавшей банкирской дочке.

Вторая жена и дочь сговорились отправить беднягу в сумасшедший дом, а затем разделить наследство... Это дело попало в газеты и принесло Мессингу большую известность: полиции всего мира стали приглашать его для консультаций.

Он встречался с самым знаменитым телепатом предвоенной Европы, будущим астрологом Гитлера, грузным и грубым Эриком Гануссеном. Они всмотрелись друг в друга, прощупали мысли, и взбешенный немец отвернулся, буркнув «доннер-веттер», - Гануссен понял, что перед ним достойный соперник. Конкуренты пытались скомпрометировать Мессинга, но разве можно провести того, кто читает в чужих душах? Он понял, о чем думает подосланная к нему дама, вежливо извинился, вышел из комнаты и отправил ассистента за полицией. Женщина добросовестно отработала свой гонорар: сняла кофточку, разорвала блузку, вцепилась в Мессинга, закричала: «Помогите, насилуют!.."

И тут ее арестовали.

Гануссен предсказывал будущее Гитлеру (за это он в конце концов и поплатился жизнью), Мессинг же стал личным консультантом польского диктатора, суеверного, как женщина, маршала Пилсудского.

Дворец Бельведер, вежливые адъютанты, седоусый старик - ныне «начальник государства», а в прошлом заговорщик, политкаторжанин, полководец, разбивший Тухачевского у варшавских пригородов... Немолодой Юзеф Пилсудский был влюблен в очаровательную и умную Евгению Левицкую и боялся за ее будущее. После скоропостижной смерти пани Левицкой в Варшаве поговаривали о яде...

Как давно это было и как далеко от города Кудымкара и пьяного армейского майора, блюющего в гостиничном коридоре!

С гастролей Мессинг возвращался к себе, на Новопесчаную улицу. Там было тесновато, но много ли места надо старому холостяку и двум его собачкам? И все же пришло время переезжать: достроили кооперативный дом на улице Герцена. Деньги на кооператив были сданы в старые времена, теперь Вольфу Мессингу предстояло перебраться ближе к центру и поселиться рядом с народными и заслуженными артистами - дом считался элитным... Вещи были сложены, на Новопесчаную уже наведывались новые хозяева, а он все бродил среди чемоданов и узлов и не мог заставить себя спуститься вниз, к стоявшей у подъезда грузовой машине.

В этой квартире они с Аидой жили с 1954 года. Выделили ее по личному распоряжению Сталина. Вольф Мессинг заинтересовал вождя - в противном случае его жизнь оборвалась бы тридцать с лишним лет назад.

Когда немецкие армии вошли в Польшу, он находился в Варшаве. Еврей не мог выжить в оккупированной фашистами стране. Но была и еще одна причина, превратившая его в затравленную охотниками дичь, - несколько месяцев назад на одном из выступлений его спросили, что будет, если Гитлер нападет на Польшу. Он ответил: повернув на восток, Гитлер погибнет.

Фюрер был суеверен: после того как пала Варшава, на стенах домов появились плакаты. За голову Мессинга обещали 200000 марок.

Его арестовали прямо на улице. Офицер улыбнулся: «Ты Вольф Мессинг! Это ты предсказал смерть фюрера!» - отступил, размахнулся и одним ударом выбил ему шесть зубов. Мессинг пришел в себя в карцере полицейского участка, с лязгом захлопнулась железная дверь, и он понял: если не удастся уйти сейчас, его ждет смерть.

У него было еще одно умение, до сих пор он им не злоупотреблял, теперь оно пригодилось. Обычно гипнотизеру надо видеть того, с кем он работает, но Мессинг умел подчинять себе людей и на расстоянии.

Он напряг все силы и заставил прийти в свою камеру находившихся в участке полицейских. Затем Мессинг вскочил с койки, выбежал в коридор и закрыл на засов обитую железом дверь. Из Варшавы его вывезли на заваленной сеном телеге на другую сторону Западного Буга, в зону советской оккупации, переправили на рыбачьей плоскодонке. Новая жизнь началась с того, что Мессинг заночевал в набитой беженцами синагоге; до квартиры на Новопесчаной было еще очень далеко. Он наведался в отдел искусств горкома и попытался договориться о выступлениях; на первомайской демонстрации Мессинг нес большой портрет Сталина... Новая жизнь казалась странной, но главное - он продолжал жить. Его близким повезло меньше; известий об отце и братьях Вольф Мессинг не получал, но точно знал, что никого из них больше нет.

...Он вспоминал свою жизнь и медлил, не решаясь оставить квартиру на Новопесчаной. В 1944 году на гастролях в Новосибирске он встретил и полюбил женщину; он объяснился ей в любви на ломаном русском; Аида Михайловна стала его ассистенткой, затем женой. Когда закончилась война, они с Аидой перебрались в Москву. Первые четыре года их домом был гостиничный номер, потом они обзавелись своим гнездом... Пятнадцать лет вместе - целая жизнь!

Сейчас от нее остались лишь пожелтевшие фотографии, упакованные в один из узлов. Надо благодарить судьбу и за это: его могли убить в Варшаве, могли стереть в порошок и здесь, в Москве.

Впервые он оказался в столице весной 1941 года: два человека в форменных фуражках поднялись на сцену гомельского клуба, извинились перед зрителями, посадили его в машину. Поезд, вокзал, гостиница, снова машина, большой дом, комната с обитыми деревянными панелями стенами, человек с большими усами... Вольф Мессинг сказал Сталину, что носил его на руках.

Вождь удивленно поднял брови, и Мессинг добавил: «Во время демонстрации». Вождь улыбнулся и начал расспрашивать его о Польше и Пилсудском... Больше Вольф Мессинг об их встрече не рассказывал ничего. Однажды привел две реплики. Сталинскую:

- Ох, и хитрец вы, Мессинг!

И свою:

- Это не я хитрец. Вот вы так действительно хитрец.

А о чем они разговаривали позже, во время других встреч, Мессинг не упомянул вовсе. По Москве ходили слухи, что Мессинг отсоветовал любимому сыну Сталина Василию лететь в Свердловск вместе с хоккейной командой ВВС. Отец велел ему ехать поездом - и Василий добрался до Свердловска целый и невредимый. А самолет разбился, и все хоккеисты погибли. Но стоит ли верить сплетне?

Как бы то ни было, вождь позволил ему жить - и даже с некоторым комфортом.

Теперь это тоже уходило в прошлое. Он чувствовал, что его путь подходит к концу, и оттягивал окончательное прощание со старым домом: впереди была черная дыра, долгое, постылое, мучительное существование...

Заглядывать в будущее не хотелось, уж лучше думать о прошлом. 1941 год: по приказанию Сталина НКВД проверяет его способности. Он входит в здание Госбанка и протягивает кассиру лист вырванной из блокнота бумаги. Тот внимательно рассматривает ее, насаживает на гвоздик с погашенными чеками и отсчитывает сто тысяч. Через минуту Мессинг вернулся и попытался сдать деньги обратно - кассира хватил инфаркт.

Второе задание оказалось сложнее: он должен был без документов и пропуска войти в кабинет Берии, а затем выбраться из здания Наркомата внутренних дел на улицу. Мессингу удалось и это.

Тогда ему было за что бороться: на одной чаше весов была смерть, на другой - любовь и счастливая семейная жизнь; он точно знал, что они у него будут...

Вольф Мессинг еще раз оглядел опустошенную переездом комнату, пожал плечами и отправился вниз, к машине. Надо было жить и работать, не думая о том, что 8 октября 1974 года у него откажут почки, и он умрет от отека легких.

Алексей ФИЛИППОВ

 

 

Ответ #6: 13 12 2011, 00:22:15 ( ссылка на этот ответ )

Вольф Мессинг был человеком,
сделавшим самого себя. Он никогда не был мистиком и шарлатаном, но был
талантливым артистом эстрады и удачливым пиарщиком. Мессинг был одним из
 самых высокооплачиваемых советских артистов. На пожертвованные им
деньги во время войны строились самолеты.


Вольф (Велвел) Мессинг родился 10
сентября 1899 года в городке Гура-Кальвария недалеко от Варшавы. По
крайней мере, эту дату он сам указал в своих мемуарах. В конце
позапрошлого века польские евреи наряду с с еврейским именем носили
немецкие имена, позаимствованные из идиша. Имя Мессинга Велвел в
переводе с иврита означает "выть, стонать", а Вольф (Wolf) на идише, как и по-немецки, — это "волк".


В советском паспорте было записано:
Мессинг Вольф Гершикович. Хотя некоторые утверждали, что его отца звали
Хаим. Словом, все, что нам теперь известно о дате, месте рождения и
имени отца Мессинга, — известно исключительно с его слов. Все архивы
родного города будущего мистика, исчезли в огне Второй мировой войны.
Впрочем, как и большинство жителей…


Следует сказать, что с 1815 года
местечко Гура-Кальвария входило в состав Российской империи (Груецкий
уезд Варшавской губернии). Хасиды называли его "польским Иерусалимом", в
 нем в 1909 году возвели синагогу на три тысячи мест.


В своих мемуарах Мессинг пишет, что его
отец арендовал фруктовый сад и кормил семью с дохода от продажи фруктов.
 Родители воспитывали четверых сыновей, но главным помощником отца был
Вольф, который помогал ему ухаживать за садом. Свой товар отец с сыном
отвозили в Варшаву, где сдавали фрукты купцам в Мировских торговых
рядах. "Второсортные фрукты или которые с гнильцой, мать выносила на
местный рынок", — вспоминал Вольф Мессинг. Родители рассказывали ему,
что в детстве у него был лунатизм, от которого его вылечили, ставя у
кровати корыто с ледяной водой. Попав в него посреди ночи, мальчуган
просыпался от холода.


С шестилетнего возраста Вольф стал
посещать хедер (частную начальную школу при синагоге). Благодаря
отменной памяти мальчик лучше остальных учеников запоминал молитвы из
Талмуда (основной предмет, который преподавали в хедере), и это
послужило причиной его встречи с классиком еврейской литературы ребе
Шолом-Алейхемом (Соломоном Рабиновичем), который якобы "предсказал
большое будущее" местечковому вундеркинду. В чем исследователи очень
сильно сомневаются, поскольку писатель покинул Одессу после погромов
1905 года и ненадолго побывал на родине с лекциями лишь в 1914 году.
"Общая религиозная атмосфера, царившая в хедере и дома, сделала меня
крайне набожным, суеверным и нервным", — признавался эстрадный артист
Мессинг.


 

"Не исключено, что на сцену Мессинг
вышел только в начале 20-х годов, уже отслужив в армии, и сразу же стал
выступать со своими психологическими опытами не в составе какого-либо
цирка, а индивидуально, демонстрируя публике чудеса телепатии", — пишет
современный биограф артиста Борис Соколов. В мемуарах Мессинг объясняет
свой побег в Берлин и присоединение к труппе бродячего цирка
разочарованием в религии. Возможно, что это тоже поздняя фантазия
мистификатора, навеянная романом Шолом-Алейхема "Блуждающие звезды".


Мессинг за свою жизнь создал огромное
количество легенд вокруг своей персоны. Он занимался как устным пиаром,
так и письменной саморекламой. В частности, 11-летний Вольф сбежал из
дома и, чтобы раздобыть деньги на поезд, совершил три преступления.


"Сломав кружку, в которую верующие евреи
 опускали свои трудовые деньги "на Палестину", и твердя про себя
извечные слова всех обиженных и угнетенных: "Вот вам за это!…", я
пересыпал себе в карман все ее содержимое: раз Бога нет, значит, теперь
все можно", — позже вспоминал Мессинг. Новую жизнь он начинал с
капиталом в девять копеек и "опустошенными душой и сердцем". Второе
"преступление", совершенное им за одну ночь, состояло в краже картошки с
 чужого поля. Наевшись, подросток прыгнул в первый попавшийся поезд и
забился под лавку. Третье "преступление" безбилетника закончилось
победным аккордом над контролером. Протянув ему какой-то грязный клочок
бумажки, юный телепат магнетическим взглядом заставил взрослого человека
 пробить несуществующий проездной билет.


 целом, — настаивает Борис Соколов, — от чтения мемуаров Мессинга
создается впечатление, что в Берлине он никогда не бывал, точно так же,
как не бывал в Риме, Париже, Вене, в Америке и Азии, где, если верить
его мемуарам, он с успехом гастролировал до того, как перебрался в
Советский Союз". Историка и писателя настораживает тот факт, что кроме
немецкого и польского, за исключением родного и русского языков, Мессинг
 не знал (его собственное признание), что "полностью развенчивает миф о
его всемирной известности в межвоенный период". Сильный еврейский
акцент, по мнению биографа, не способствовал выступлению Мессинга "даже в
 соседней Германии".


Мессинг утверждал в мемуарах, что в 1931
 году в Варшаве якобы познакомился со знаменитым ясновидящим Третьего
рейха Эриком Хануссеном (настоящее имя — Гершель-Хаим, или Герман
Штайншнайдер), который был близок в верхушке национал-социалистической
партии и самому фюреру, за что и поплатился жизнью. Этого чистокровного
еврея, бывшего до поры до времени на службе у истинных арийцев, Мессинг
называл одним из немногих известных ему телепатов, действительно
способных к чтению мыслей. Единственно, он осуждал своего коллегу за
использование в начале каждого своего представления подставных лиц.
Начиная с третьего номера Гануссен уже работал честно, с любым
добровольцем из публики.


Если верить мемуарам Мессинга, то он за
свою жизнь повстречал многих замечательных людей: Шолом-Алейхема,
Фрейда, Эйнштейна, польского маршала Юзефа Пилсудского, Махатму Ганди,
советского разведчика Абеля-Фишера. Выдумки эти давно уже опровергнуты.
По крайней мере, советским биографом Альберта Эйнштейна журналистом
Владимиром Львовым.


О военной службе Мессинга в польской
армии документальных свидетельств тоже нет. Сам он утверждал, что
поступил на действительную военную службу после советско-польской войны
1920 года. "Начальник Польского государства", по словам Мессинга,
проникся к нему доверием и обратился с личной просьбой после того, как
солдатик в присутствии "высшего придворного общества" отыскал спрятанный
 за портьерой серебряный портсигар.


В действительности в 1944 году на фронт
были отправлены два самолета, построенные на средства, пожертвованные
Вольфом Мессингом, за что он получил от Сталина благодарственную
телеграмму. В СССР Вольф Мессинг был близко знаком с актерами Юрием
Никулиным, Евгением Леоновым, Аркадием Райкиным, певцом Юрием Гуляевым,
диктором Юрием Левитаном. Эта информация не только не опровергается,
наоборот, находит документальное подтверждение.


Официальное признание Вольф Мессинг
получил поздно — заслуженного артиста РСФСР ему присвоили только в 1971
году. На следующий год вручили ключи от двухкомнатной квартиры в Москве
на улице Герцена (ныне Большая Никитская), на 13-м этаже дома работников
 Министерства культуры. Купить квартиру помогла одна служащая
министерства, благоволившая Вольфу Григорьевичу.


"Мессинг благодаря длительным
упражнениям сумел развить природные способности, улавливая тонкие
мышечные реакции другого человека, которые для многих остаются
незаметными и могут быть выявлены только с помощью чувствительных
приборов. Опыты Мессинга — результат огромного, напряженного труда.
Мессинг был большим талантом!" — так высоко оценивал дар телепата
профессор-физиолог Григорий Иванович Косицкий.


Мессинг не мог обойти вниманием своих
предшественников. Всех телепатов Мессинг делил на "чистых и нечистых",
точнее, на честных и нечестных. К честным он относил самого себя. Среди
нечестных были Ганнусен-Лаутензак, утверждавший, что его устами могут
говорить души умерших, и Калиостро. "Видимо, значительными
телепатическими способностями обладал знаменитый международный
авантюрист граф Александр Калиостро, — писал Мессинг. — В свое время я
заинтересовался личностью Калиостро и проанализировал некоторые записи и
 свидетельства современников. Да, это был очень ловкий жулик, но,
несомненно, в арсенале его средств, которыми он стремился добиться
успеха, были и очень сильные способности телепата".

 

 

Ответ #7: 01 07 2013, 12:15:54 ( ссылка на этот ответ )

Мессинг открыл тайну одного эксперимента

Известный журналист, писатель Владимир Степанович Губарев был лично знаком с Вольфом Мессингом. Сейчас о Вольфе Григорьевиче много говорят, снимают фильмы и сериалы, пишут статьи. "Экстрасенс, маг, гипнотизер", — говорят обыватели. Но так ли все просто было на самом деле? Ведь сам Вольф Мессинг был против распространения некоторых данных о себе.

Начало 60-х…Мы собирались на Беговой улице в доме нашего незабвенного учителя Михаила Васильевича Хвастунова ("Михвасом" его звали мы). Вольф Мессинг был одним из нас. И ни ему, и никому не приходило в голову, что спустя полвека фамилия "Мессинг" будет окутана не только таинственностью, но главным образом мистичностью.

Впрочем, разве кто-то из смертных способен предугадывать будущее? Нет… А Мессинг? Он мог?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо вернуться в прошлое, в то время, что нынче называют "оттепелью". ХХ съезд партии. Осуждение культа личности Сталина. Вспышка активности молодых: вечера поэзии в Политехническом музее, дискуссия "физики" или "лирики", встречи в молодежных кафе и, главное, ожидание чего-то необычного, фантастического, невероятного.

Оно случилось 12 апреля 1961-го, когда в космос полетел Юрий Гагарин. Мы, отдел науки "Комсомольской правды", возглавляемый Михаилом Хвастуновым, оказались в центре событий. Не только "космических" (что оправдано!), но и "литературных". Дело в том, что наш Учитель был знатоком поэзии "серебряного века", обожал Валерия Брюсова, знал его сподвижников и друзей. Во многом благодаря Хвастунова в литературе появилась Новелла Матвеева. Он вместе с Анатолием Ёлкиным нашел ее в деревушке под Москвой, живущей в полной нищете. Они привезли ее в редакцию газеты, одели, обули и напечали полосу ее стихов. Матвеева сразу же стала знаменитой (заслуженно!), была принята в Союз писателей. Так началась ее поэтическая карьера.

Это всего лишь один эпизод из жизни Хвастунова. Именно он собрал обширную коллекцию рукописей Гумилева, размножил их, подарил каждому из нас, коротко сказав: "Тот, кто не знает Гумилева, не может популяризировать науку".

Он был прав, потому что фантазии Гумилева помогали и нам искать что-то необычное, чтобы потом это "нечто" воплощалось в проекты, названные нами "Дерзкими", и они появлялись на страницах "Клуба любознательных", созданного нами в то время ("Клуб" выходит до нынешнего дня, сохранив, впрочем, от прошлого только название).

Вольф Мессинг любил нашу компанию, приходил в дом Хвастунова часто. Иногда заезжал и после своих концертов. Сетовал, если что-то у него не получалось во время представлений, а такое случалось не так редко, как может показаться нынче. "Опыты есть опыты, — философски говорил он, — не всегда идет все гладко…" Что греха таить, мы понимали его досаду — ведь и у каждого из нас случались неудачи, хотя "психологические опыты", которыми занимался Мессинг, нам были не очень понятны. Но он никогда не демонстрировал своего искусство на наших встречах, поясняя, что мы — "люди, близкие к науке, невосприимчивы к его экспериментам". Правда, головную боль снимать он умел. Однажды он продемонстрировал это на моей жене, и с той поры она верит в неординарные способности Вольфа Мессинга. Он был великолепным артистом "в особом жанре искусства, известном с древнейших времен" (по его собственному определению).

Читайте также: Мистики в реалиях: Гвидо фон Лист

"Психологические опыты — это моя работа, и она совсем не легка! — говорил он. — Мне надо собрать все свои силы, напрячь все свои способности, сконцентрировать всю свою волю, как спортсмену перед прыжком, как молотобойцу перед ударом тяжелой кувалдой. Мой труд не легче труда молотобойца и спортсмена. И те, кто бывали на моих психологических опытах, иной раз видели капли пота, выступающие у меня на лбу…"

Я видел эти капли пота… Действительно, его выступления — очень тяжелая работа, изматывающая его до предела. А потому, когда он приезжал к "Михвасу" после спектакля, то устало садился на диван, молчал, прислушиваясь к разговорам. Они были очень разные, часто звучали стихи Валерия Брюсова, иногда других поэтов "Серебряного века", но Брюсова — всегда! Читал их сам хозяин квартиры, но особенно хорошо — Рэм Щербаков. Он слегка картавил, а потому слова произносил в растяжку, как бы нехотя, а оттого мягко, обволакивающе. Обычно просил почитать его Мессинг, и это уже стало традицией: он — просил, Рэм — читал. Казалось, между ним и Мессингом установились особые отношения, и дальнейшие события это подтвердили. Рэм Щербаков работал в журнале "Наука и жизнь", каждый свежий номер он торжественно вручал Мессингу, и тот неизменно отвечал, что "будет читать внимательно".

"Тайну" одного "эксперимента" Вольф Мессинг все-таки открыл мне. Я ехал в командировку в Ленинград. "Михвас" попросил зайти в букинистический магазин на Литейном и купить там томик Лохвицкой. Я засомневался, мол, маловероятно, что там он будет.

— Обязательно будет! — заверил Мессинг. А потом начал читать стихи, которые я никогда раньше не слышал.

— Это Тэффи, — пояснил Щербаков.

— Лохвицкая…, — добавил Мессинг.

Теперь я начал понимать, почему он так любил бывать в "клубе Брюсова" у "Михваса". Действительно, у букинистов на Литейном я нашел том Лохвицкой. Привез его Михвасу. Теперь уже несколько встреч у него были посвящены этой поэтессе.

Конечно, я сделал комплимент Мессингу, сказал, что тот "предвидел" мою покупку, и редкая книга оказалась в магазине.

— Спасибо, что вы это сделали…,- неуклюже пошутил я.

— Просто очень хороший магазин, Пожалуй, единственный в Ленинграде, где можно найти подобные книги, — ответил он.

Так я лишился еще одной тайны "предвиденья Мессинга", которой мог бы похвастать сегодня…

Итак, 60-е годы… Время фантазий. "Михвас" относился к тем людям, для которых "фантазерство" и "реальность" слишком часто воссоединялись. Он был великим популяризатором науки, которая в то время настолько тесно соединялась с действительностью, что "все невозможное казалось возможным".

Так случилось, что "Михвас" вынужден был оставить работу в "Комсомолке". Он полностью переключился на писательство. И вот тут-то он дал волю своей фантазии. Самые необычные гипотезы — одна за другой — рождались в его воображении! Некоторые из них были настолько необычны и оригинальны (причем все основывались на хорошей науке!), что тут же выплескивались на страницы газет и журналов.

Именно "Михвас" довольно убедительно доказывал, что Луна — это гигантский космический корабль, который построен представителями далеких цивилизаций. Кстати, эта идея обсуждалась вполне серьезно, так как ученые никак не могли объяснить ряд сейсмических данных… Затем в Клубе любознательных появились дневники геолога, который обнаружил в одном из озер Якутии доисторическое чудовище. На его поиски отправилась экспедиция, которая работала на озере два сезона. К сожалению, чудище найти не удалось.

Да и сделать это было невозможно, так как всю историю с геологом и его дневниками "Михвас" выдумал. Были еще и "летающие тарелки", и Тунгусское диво (вместе с писателем Александром Казанцевым), да и многие другие оригинальные предположения и вымыслы. Фантастика превращалась в инженерные чертежи, как образно заметило однажды академик Королев, и "Михвас" был ярким представителем этого направления в искусстве, будучи и инженером, и литератором.

Вольф Мессинг оказался героем очередного такого фантастического произведения писателя Михаила Хвастунова. Сначала книга задумывалась как документальная, мемуарная. Однако материала явно не хватало, и "Михвас" не раз жаловался на это.

Но потом началась "игра в мистику", и он дал волю своей фантазии. Среди героев "мемуаров" появились Гитлер, Сталин, Берия, другие вполне исторические и реальные лица. Кстати, первым, кто восстал против этого, был сам Вольф Мессинг. "Михвас" убеждал его, что художественная литература тем и отличается от документалистики, что в ней присутствует вымысел, и он касается не только героев, но и событий. Но Мессинг был непреклонен — он возражал против публикации этой рукописи.

"Я — телепат" при жизни Мессинга и Хвастунова не появилась на свет. Отдельные главы в память о своем учителе и друге Рэм Щербаков опубликовал в журнале "Наука и религия", но особой реакции не последовало — сенсации не случилось. Прошло еще несколько лет, и появилась книжка "Я — телепат". В 1990-м году появилось множество мелких издательств, одно из них и попыталось заработать на Вольфе Мессинге. К сожалению, тираж не был распродан, книга не стала бестселлером…

Читайте также: Великие мистики в реалиях: Вольф Мессинг

Ситуация резко изменилась после выхода фильма о Вольфе Мессинга. Это чисто художественное произведение воспринимается как документальное, и вот уже несколько телекомпаний начали производство фильмов о "Нострадамусе ХХ века" — Вольфе Мессинге. И, конечно же, начались поиски тех, кто имел отношение как к Мессингу, так и Хвастунову. К сожалению, участников событий тех времен осталось немного. Из учеников Хвастунова только мы с Леонидом Репиным. Но Леня категорически отказывается участвовать в съемках, и, как я теперь убедился, он прав.

Когда в очередной раз обратилась весьма солидная телекомпания, я подумал о том, что, наверное, имеет смысл рассказать и о своем учителе, и о "Клубе Брюсова", и о Рэме Щербакове, который не только издал книгу "Я -телепат", но и написал для серии ЖЗЛ книгу о Брюсове, и о прекрасном артисте Вольфе Мессинге, и о его психологических опытах… В общем, представить то время, когда мы были молоды и работали в легендарной уже нынче "Комсомолке".

Приехала съемочная группа. Интервью брал довольно разбитной журналист, недавно окончивший университет. Однако наш разговор не клеился, я почувствовал, что моему собеседнику нужно что-то совсем иное. И тогда я спросил:

— Что вас интересует?

— Контакты Мессинга со Сталиным, Берией и Гитлером. Это правда, что Сталину Мессинг предсказал "перестройку" и события наших дней?

— Не думаю, — попытался отшутиться я, — Мессинг об этом не упоминал…

— Но ведь это очевидно! — настаивал журналист. — Иначе о нем бы фильм не снимали…

Такая логика меня удивила. Я попытался спасти ситуацию:

— Мне кажется, чтобы понять характер Мессинга надо знать, что он хорошо знал Брюсова и Ахматову…

И неожиданное в ответ:

— А это кто?! Он с ними выступал?!

… На этом наше интервью завершилось. И подобно Лене Репину я понял, что рассказывать о Вольфе Мессинге нынешним представителям телеиндустрии не следует: их интересует не реальный, а потусторонний мир…

В эти заметки я написал не для того, чтобы еще раз напомнить о низком уровне нынешнего образования, а ради памяти замечательных людей, с которыми посчастливилось жить и работать. И как тут не вспомнить строки Анны Ахматовой:

"Когда я называю по привычке
Моих друзей заветных имена,
Всегда на этой странной перекличке
Мне отвечает только тишина".


Владимир Губарев

 

 

Ответ #8: 18 03 2015, 22:23:06 ( ссылка на этот ответ )

Ученица Мессинга о его фобиях и тайнах

11.03.2015.

В Москве полным ходом идет работа над сериалом о единственной ученице самой загадочной персоны XX века – знаменитого гипнотизера, сильнейшего экстрасенса и провидца Вольфа Мессинга – Ольге Мигуновой. В скором времени многосерийный фильм покажут по главному каналу страны, а пока уникальная артистка-гипнотизер, врач-психотерапевт, профессор и академик рассказала Дням.Ру о самых интересных фактах из своей жизни.


Биография единственной на эстраде женщины-гипнотизера тесно переплетается с историей жизни самого Мессинга, предсказавшего смерть Гитлеру и победу Советского Союза в Великой Отечественной войне. Знаменитый мастер, при упоминании имени которого у многих до сих пор по коже бегут мурашки, и его ученица, ставшая впоследствии ассистенткой, были неразлучны во время затяжных гастролей с концертной программой "Психологические опыты" по городам и весям Советского Союза.
Мистическое знакомство Вольфа и Ольги произошло в 1966 году, когда она приехала с родителями из Благовещенка на отдых в Геленджик. Но еще задолго до этой судьбоносной встречи девушка обнаружила у себя особые, экстрасенсорные и целительские, способности. Необычные видения преследовали Мигунову с детства, сколько она себя помнит. В школьные годы Ольга училась живописи и все, что видела, рисовала. Свои удивительные сновидения девочка старательно переносила на холсты. А еще Мигунова – в те годы Воропаева (это ее девичья фамилия) – в старших классах была главной ясновидящей школы и предсказывала подругам, когда они выйдут замуж и получится ли у них что-нибудь с теми мальчиками, о которых они спрашивали. Ольга уверена, что особый дар перешел ей по наследству от бабушки, которая была травницей и всю свою жизнь помогала людям избавиться от различных, даже самых тяжелых и безнадежных хворей. 
"Она лечила травами и молитвами. Сейчас у меня 30 травников собирают нужные растения, но такого эффекта нет, потому что раньше травницы знали секреты, на росу собирать или в какое-то другое, самое подходящее для этого время. Моя бабушка умерла, когда ей было 103 года. Она до последнего принимала пациентов. Вышла к ним и сказала: "Последний, не занимайте очередь". Села в уголочек и умерла. Она всегда говорила, что умрет рядом со своими пациентами. Так и получилось. Бабушка по 15 километров наматывала в день и травы приносила, которые лечат эпилепсию, а ведь она до сих пор считается неизлечимой болезнью. Бабушка сама готовила травы для лечения, в нужных пропорциях смешивала. Она по три-четыре травки приносила, а мне пучками собирают, и такого эффекта нет", – разводит руками Ольга.

Свою удивительную встречу с Мессингом, любившим ходить в народ и слушать, что о нем говорят, Мигунова помнит, будто это было вчера. "В 16 лет я поехала с мамой в Геленджик отдыхать по путевке. Там все говорили о таинствах Вольфа Мессинга, который приехал с концертом. Везде висели его афиши. Все билеты были уже проданы. На пляже, где мы были, тоже со всех сторон слышалось: "Вольф Мессинг, Вольф Мессинг". Люди говорили о нем, вспоминали байки о нем и Гитлере, спорили. Я подошла поближе послушать и обратила внимание на одного мужчину, он тоже все на меня поглядывал… Потом я пошла покупать подарок папе, остановилась у красивой ракушки. Понравилась она мне. И тут вдруг подбегает торговец и настойчиво предлагает мне часы. Я отказалась, сказала, что денег нет. Тогда он предложил билеты на Мессинга. И я купила их вместо ракушки", – с улыбкой воспоминает Ольга.
Спустя несколько часов девушка уже сидела в зале, в 18-м ряду, и с большим нетерпением ждала начала концерта легендарного Мессинга, о котором она столько слышала. "И вдруг на сцену выходит тот самый мужчина с пляжа! Только одетый с иголочки. Вольф всю жизнь безумно стильно одевался. У него всегда были начищенные до блеска лакированные туфли. Именно он привил мне любовь ко всему красивому, изящному. Он был настолько безупречен на сцене! Он вышел во фраке, в белой рубашке, в бабочке… В какой-то момент он шел по залу с повязкой на глазах, а я смотрела на него и думала: "У тебя не получится, у тебя не получится". И вдруг Мессинг остановился около меня и говорит моей маме: "Уведите Олю из зала, она мешает моим экспериментам". Но попросил не уходить совсем, ждать его. Я, полная слез и стыда, вышла из зала. Так и не поняла до сих пор, зачем он меня выгнал тогда. Я 50 лет работаю на сцене, на медицинских конгрессах, на ученых советах, на телевидении, и мне никто не мешает. Кто может мешать? Разве что тот, кто на 100 граммов выпил, а говорит – на двести. Я всегда требую тишину в зале. Она необходима, когда отнимаю память или речь путем гипноза или мосты делаю…"

Делать из людей мосты – это фирменный трюк Ольги. Нужно положить человека на два стула, путем гипноза внушить ему, что он выдержит любую тяжесть, и по этому импровизированному мосту, пребывающему в трансе, и ходить можно, и сидеть на нем, допускается даже трех человек на него посадить, а мост ни на сантиметр не прогнется. Но чтобы этому научиться, Мигуновой потребовалось несколько лет под чутким руководством Мессинга. А в тот вечер, рыдая на скамейке, выгнанная с концерта девочка и подумать не могла, что через несколько лет она и сама начнет собирать переполненные залы во дворцах культуры и будет помогать людям избавляться от всевозможных недугов не хуже Вольфа. 

"Все шли после концерта с восторгом. А я плакала, такая злая сидела! Была готова разорвать его и уже хотела уйти домой. И вдруг он выходит, уже в других туфлях, и говорит моей маме: "На эстраду ее!" А мама, которая 40 лет проработала директором школы, ему ответила: "Да у меня в каждом классе таких артистов полно". Однако он твердо ей сказал, что в скором времени родители отправят меня из Благовещенска в Москву, и отдал нам ту самую ракушку, которую я хотела купить. Вот откуда узнал, что я ее приглядела для папы?" – улыбается Ольга. 
Через два месяца все семейство снова оказалось на концерте Мессинга. Отец будущей звезды эстрады написал Вольфу задание на клочке бумаги, а тот должен был, не читая его, догадаться, что от него требуется. Уникум в точности выполнил все условия, поразив до глубины души все семейство и остальных зрителей в зале. В результате родители Мигуновой пригласили его на ужин. Вольф согласился. По словам Ольги, он был на 30 лет ее старше, и об ухаживаниях и речи не шло. "В те времена подобная разница в возрасте делала отношения невозможными. За ужином он сказал, что я приеду через два месяца в Москву. Родители не поверили Мессингу, сказали, что это невозможно. Но когда он пожимал им руки, что-то произошло", – вспоминает Ольга. По словам Мигуновой, рукопожатие Вольфа и ее родителей затянулось. Она предполагает, что маг в тот вечер применил свой коронный гипноз, передав маме и папе информацию через пожатие руки. Через два месяца отец, который был категорически против отъезда дочери в столицу, внезапно огорошил Ольгу: "Тебе пора в Москву", после чего мама вытащила новый чемодан с уже собранными в дорогу вещами.
Пребывая в состоянии шока от странного и нехарактерного поведения своих родителей, Мигунова приехала в Москву. К брату отца, сотруднику академии Генштаба, встречавшему ее, она не поехала. Прямо с поезда Ольга рвалась к Вольфу, даже не зная его адреса. Однако в голове у нее непонятно откуда взялось название станции "Сокол". Когда Ольга вышла из метро, неведомый голос сообщил ей название улицы и номер дома. "Это было в 06:15. После долгих звонков в дверь выходит заспанный Мессинг в роскошном бархатном халате. А я стою с чемоданом и узелком с продуктами. А он смотрит на меня, широко улыбается и говорит: "Вот это моя будущая звезда", – с умилением вспоминает Мигунова.

Вольф пригласил ее войти, сказал удобно располагаться и сообщил, что уезжает в Америку через несколько часов. Когда девушка возмутилась, мол, зачем он ее вызвал, если улетает, Мессинг с улыбкой ответил, что не вызывал ее. "Если что, возьми деньги в "балетке" (чемодан, с которыми в то время ходили артисты балета. – Прим. Дней.Ру)", – напоследок сказал Вольф и отбыл на гастроли в США. "Хожу по квартире, когда он уехал, и такое разочарование у меня. Ехала к такому знаменитому артисту, думала, найду интересную квартиру, а у него кругом были разложены газеты пачками, – посетовала Ольга. – Так-то чистенько, но эти пачки газет, бумаг… Потом вдруг нахожу книгу Фрейда, затем Эйнштейна, благодарственное письмо от Сталина, шахтерскую лампу… У него там все было заставлено диковинными вещами. От скуки я взялась за уборку. Постирала скатерть, абажур... Начала его гладить и сожгла, появилась дырка. Я ее заштопала, повесила абажур на место и развернула его так, чтобы не было заметно".
Когда Мигунова заглянула в бордовую "балетку", о которой говорил Вольф, ее ждало самое большое удивление. Чемодан буквально ломился от купюр. "Наткнулась на этот сундучок, а там столько денег! И все пятидесятки, сотни! Все с Лениным. Мне стало плохо. Я звоню маме: "Мама! У Вольфа целый чемодан денег!" И у меня из-за этого началась бессонница… Вскакивала, если кто-то где-то стукнул… Боялась каждого скрипа и шороха", – призналась Ольга и добавила, что все оставшиеся до возвращения Мессинга дни она постоянно перепрятывала сундук, изводя себя страхами.
"Понимаете, я увидела, что в доме столько денег, и не стала вообще выходить из квартиры. В магазин не ходила, сидела дома без хлеба. Когда наконец вернулся Вольф, я так отощала. И он спросил: "Ты чего такая худая?" А я ответила: "Виноваты деньги". Он сказал: "Если бы я боялся их тут оставить, их бы тут не было". Вольф в тот день привез мне из Америки фарфоровую куклу. Красивую! Ей уже 50 лет, я вместе с ней выросла", – подивилась, как быстро пролетело время, Мигунова.

Одарив свою будущую ученицу, Мессинг прошелся по квартире и, войдя в кухню, тут же сказал: "Разверни абажур, не бойся". Ругаться из-за испорченной вещи Вольф не стал, так как увидел, что девушка старательного его заштопала. А еще от гипнотизера не укрылось, что в его отсутствие Ольга перевесила портрет покойной жены Мессинга Аиды лицом к стене и не успела вернуть на место. "Ее глаза меня сверлили, и я перевернула этот портрет", – объяснила свой поступок Мигунова. Тогда она еще не знала, кто эта женщина, но вернувшийся из командировки Вольф объяснил своей будущей ассистентке, кем была Аида и как много она для него значила.
Буквально на следующий день Мессинг и Мигунова приступили к занятиям. Испытания, которым гипнотизер подвергал свою гостью, с самого начала были очень сложными. Экстрасенс прятал по всей квартире вещи и заставлял Ольгу с завязанными глазами их искать. Во время занятий маг мог накричать на свою ученицу и даже обозвать ее обидным словом. Помимо изматывающих занятий, на плечах Мигуновой было все домашнее хозяйство.
"Началась каторжная работа. Вольф был хлебосольным, к нему часто приходили гости, у него всегда было много всего. Я убирала у него в доме, крахмалила его рубашки, готовила еду и ассистировала ему на сцене, получая три рубля за концерт. Суточные у меня были два с половиной рубля. На них я покупала себе губную помаду и всякие мелочи, а ему – пластинки, которые требовались во время его сеансов. Помню, он привел соседку. Она была первой, кого я гипнотизировала. Я ей неуверенно говорю: "Спать, спать…" А она мне: "Сама проснись". Но потом я совладала с собой, посмотрела на нее так, как нужно, и погрузила ее в сон гипнозом, – торжествующе произнесла Ольга. – Потом я разбудила ее, а Вольф, довольно улыбаясь, сказал мне собираться на концерт".

Для первого выступления на сеансе Мессинга Мигуновой понадобилось красивое платье. "Я в Благовещенске купила у спекулянтов черные ажурные чулки со швом, надела их с серебряными босоножками и бордовым платьем, – со смехом перечислила Ольга. – У меня было самое красивое платье вишневого цвета, мама сшила". Вольфу такой образ ассистентки категорически не понравился. "Он сказал: "Одевайся, поехали в "Березку". Я зашла туда, и у меня глаза разбежались. Украшения, платья… Я говорю: "У меня денег нет". А он сказал, что на деньги там ничего не купишь, там чеки. Я бегала от одного прилавка до другого, а он выбирал мне платье. Я уже устала переодеваться, ему все не нравилось", – досадует Мигунова, помня свои ощущения в примерочной.
Единственный наряд, который понравился Мессингу, оказался Ольге мал. Ровно такое же платье, только подходящего размера, оформляла в этот момент у кассы другая покупательница. "Тут я не выдержала, подхожу к ней, она роется в сумке, чеки ищет. И я ей мысленно внушаю: "Чеков не найдешь, чеков не найдешь, чеков не найдешь". И она не нашла. Ей предложили отложить товар, но она сказала, что у нее поезд, и ушла. И мне отдали это платье. И тут она возвращается со словами: "Я нашла чеки!" Но ей сказали, что платье уже продано", – разводит руками Мигунова. 
После этого Вольф ей сказал: "Ты талантлива. Но ты никогда не должна пользоваться тем, что ты сильнее других". Это удивило Ольгу. "Я думала, он меня похвалит… А он предостерег, чтобы я не пользовалась своим даром во вред", – вспоминает ученица Мессинга. Еще один его ценный урок касался готовки. "У него было любимое блюдо – гречневая каша со шкварками. Он научил меня рецепту идеальной каши Вольфа Мессинга. Нужно два стакана гречки и четыре с половиной стакана воды. Шкварки отдельно в сковороде пожарить. Ни в коем случае не накрывать гречку, она варится без крышки. После добавляешь шкварки в гречку. Получается вкусно", – улыбается Мигунова и рекомендует читателям Дней.Ру непременно приготовить по такому рецепту гречневую кашу.

"Потом у нас начались гастроли. Я выходила и читала лекцию о гипнозе. Затем присваивала людям номера, проверяла, правильно ли они все сидят. Потом Вольф стал давать больше заданий. Однажды он сказал, что плохо себя чувствует. И приказал мне выйти одной в начале концерта. Я посмотрела, температуры у него не было, но он настаивал: "Я плохо себя чувствую". Я стала работать в одиночку, взяла из зала добровольцев и делаю мост, кладу человека на стулья, ввожу в транс, на него кто-то садится… и мост проваливается! У меня микрофон свистит, я одна на сцене. Проигрыватель надо включить, а некому. Кто-то кричит: "Халтура!", то там, то тут свистеть начинают. А это Дворец тракторного завода в Липецке. Большой зал с огромной оркестровой ямой. И на глазах у всех мой мост провалился", – сокрушается Мигунова.
Причиной неудачи стало то, что от волнения во время процесса внушения Ольга забыла сказать добровольцу необходимую фразу: "Тело как струна, не согнется под любой тяжестью". "Я обыграла эту ситуацию, сказала, что слишком шумно в зале, а мост нужно делать в тишине. Когда все замолчали, я повторила все действия, уже без ошибок. И у меня получилось сделать сразу три моста. Вольф один делал, а я три! Иду на поклон и внезапно встречаюсь глазами с Мессингом, который весь концерт просидел в ложе. Всюду аплодисменты, а у меня слезы на глазах, а в душе ненависть и гнев. Я ему потом наговорила много от обиды, – сожалеет ученица экстрасенса. – А он меня успокоил, а потом как бы невзначай добавил, что на следующий день из-за ошибки администратора в одно и то же время в двух разных колхозах будет два концерта Мессинга. Расстояние между колхозами – 15 километров. "Ты начнешь, а я продолжу", – предложил Вольф. И я, забыв об обидах, согласилась. И поехала снова вести сеанс одна. И тогда впервые, спустя год совместных выступлений, Вольф со сцены колхоза объявил: "Единственная моя ученица Ольга Воропаева". Я работала с ним под девичьей фамилией. И он вручает мне огромный букет цветов, а я говорю: "Нет, спасибо, не надо, это Ваши цветы". А он: "Какая ты невнимательная, этот букет стоял еще до начала выступления, потому что это был твой первый концерт".

Ольга благодарна Вольфу за то, что он ее многому научил, и это касается не только рабочих вопросов. "Он давал мне советы, как одеваться и как вести себя с мужчинами. Однажды мы поехали с ним в Болгарию. Я увидела там красивое платье из серебряной чешуи с русалочьим хвостом. Он сказал, что оно для певицы, а мне для работы не пойдет. Но я его все равно тайно купила и надевала на наши концерты. На одном из них в воинской части солдат наступил нечаянно мне на этот хвост, и я остаюсь в мини. Аплодисменты не стихали. Какой был гнев у Вольфа Мессинга, это надо было видеть! Зато аплодисментов было много, в те времена никто в мини не ходил, – задорно смеется Мигунова. – Был еще интересный случай в Липецке. У меня начинался роман с молодым красивым артистом из ансамбля "Новый электрон". Он и пантомиму показывал, и гитаристом был, и певцом. Очень талантливый. И однажды мы идем с Вольфом Мессингом в ресторан, а он с другом спускается по лестнице. И я не знаю, как так вышло, но я встала на одну ступеньку ниже, чем этот артист. В ресторане Вольф очень быстро поел, а в глазах его я отчетливо видела ярость. Иду и думаю: "В чем же я провинилась, что же я не так сделала?" Приходим в гостиницу, и Мессинг мне заявляет: "Это он должен был опуститься ниже на ступеньку, а не ты – единственная женщина-гипнотизер на эстраде и ученица Вольфа Мессинга!" Вот таким правилам он меня много учил".
Было у Вольфа еще одно золотое правило, касающееся работы. "Я выходила на сцену, а он говорил: "Оля, знай, все зрители равны. Ты должна быть безупречна на сцене, выхоленная, чистая, аккуратная, будь это Кремлевский дворец или сельский клуб. Ты должна сделать одну и ту же программу. Чтобы зрители не сказали, что в Кремле концерт был лучше, чем на сельской площадке", – цитирует своего великого учителя Ольга.

Поклонников у эффектной гипнотизерши было море. "Я расцветала, превращалась в женщину. Вольф боялся, что я выйду замуж и уйду от него. Присматривал за мной, караулил возле моего номера в гостинице. Как-то раз он сидел возле моей двери и что-то читал. И вдруг идет поклонник. А в соседнем номере жил боксер. Этот поклонник с огромным букетом цветов шел ко мне в 315-й номер. Вольф заметил его и начал мысленно посылать ему другой номер комнаты, соседней. И тот начал настойчиво тарабанить в дверь боксера, который очень устал после тренировки и уже лег спать. Боксер выскочил и прогнал его", – с улыбкой вспоминает Мигунова.
По ее словам, великий Мессинг при всей своей силе духа имел несколько фобий. "Однажды я захожу в наш подъезд, а он стоит у лифта и трясется весь. Вольф боялся ехать в одиночку в лифте и полчаса ждал, когда кто-то зайдет в подъезд. Еще он страшился в ванной мыться. У него всегда дверь должна была быть приоткрытой. Также он после автомобильной аварии стал бояться ездить на машине, и мы много ходили пешком. Наши вещи ехали, а мы с ним шли. Еще как-то раз в обшарпанной мурманской гостинице я слышу из-за двери крик. Мессинг выскакивает, завернутый в халат, а за ним бежит большая крыса. Мурманск – это же порт, там много крыс, – поморщившись, объяснила Ольга. – Я говорю: "Пойду попрошу средство от крыс". И мне дали черного кота. Я откуда знала, что он кошек боится?! Я, довольная и счастливая, притаскиваю этого кота, а он говорит: "Хорошо, положи это средство…" И в этот момент раздается "Мяу!". Он поворачивается и как закричит: "Убери эту тварь!" Мне пришлось забрать кота к себе в номер".

В один прекрасный день то, чего так опасался и не хотел Вольф, все-таки произошло. "Я влюбилась. Володя был летчиком-испытателем в Благовещенске, где я периодически гостила у родителей. Мы с ним полгода дружили, не больше, и он мне предложение сделал. Я вернулась в Москву с кольцом, хотела снять, чтоб Мессинг не увидел, но дорогой отекли пальцы и ничего не вышло. Тогда я стала прятать от него руку, но он сразу все понял и начал кричать: "Зачем тебе брак?! Он тебя запрет в гарнизоне, наплодишь детей". А потом и вовсе сказал: "Свадьбы не будет. Он к тебе не придет". А у нас с Володей уже все назначено. И я от обиды Вольфу гадостей наговорила и улетела, не попрощавшись. Села в самолет, и в ушах все время гулко: "Свадьбы не будет, свадьбы не будет". Потом задумалась, почему это родители отправили меня так свободно в Москву? Конечно же, он гипноз применил. А сколько я слез пролила, сколько маме звонила жаловаться, когда он меня овцой обзывал, когда я неправильно что-то делала… И его слова "свадьбы не будет" казались совсем уж непростительными. В тот день, которого мы с Володей оба очень ждали, у него с утра были учения. Сразу после них он должен был прийти выкупать невесту со своими родителями и друзьями. Накануне днем он застал меня, когда я примеряла свадебное платье. Говорят, нельзя, чтобы жених его видел заранее. Но он настоял и долго смотрел на меня в свадебном платье и с восхищением говорил: "Какая ты красивая". Он вертел меня, разглядывал… Сейчас я вспоминаю это и понимаю, что он тогда, сам того не ведая, произнес прощальные слова. Он сказал: "Я хочу тебя запомнить". Вот зачем ему запоминать надо было, если уже на следующий день я должна была стать его женой? Но в день свадьбы мы его больше шести часов напрасно прождали. Он не пришел. Все гости были в сборе. Кто-то выпил, кто-то закусил. Гулянка идет, а жениха все нет. Я же шесть с половиной часов у окна простояла! И вдруг подъезжает газик, и заходят к нам три командира, два летчика и у одного из них в руках пилотка. Я сразу поняла, потому что Володя мне говорил, что когда приносят в дом пилотку, значит летчик погиб. Я сразу упала. Мне было плохо", – не скрывая слез, поведала о своей трагедии Мигунова.
Потеряв любимого, Ольга замкнулась в себе. "Все время рыдала, жить не хотела. В те страшные дни мне пришла телеграмма от Вольфа: "Я все знаю, приезжай. Я тебя жду". Мне было тяжело слушать соболезнования, поэтому я уехала к Мессингу. Я отправилась к нему с целью попрощаться с ним навсегда. От обиды опять много ему наговорила, обвинила его в смерти Володи. "Вы изначально были против него! Вы все это сделали!" – кричала я. Он сказал: "Оля, я могу предсказать несчастье, но случившееся повернуть вспять не могу". И у него в тот момент морщины такие глубокие, резкие были, что он мне показался намного старше, чем обычно. Я поняла, что он тоже страдал вместе со мной. Я осталась у него, по ночам за своей ширмой рыдала. Он подходил ко мне, садился рядом и успокаивал. Однажды он внезапно сказал: "Бойся цифру 6. Ты останешься сиротой". Тогда я значения не придала… Но потом проследила закономерность: сначала у меня Володя погиб в 26 лет. Потом вдруг мой папа, начальник управления, здоровый 46-летний мужчина, поехал на рыбалку, простудился и получил воспаление легких. Мне звонят из Благовещенска со словами: "Приезжай срочно, папа в тяжелом состоянии". И когда я приехала, подошла к отцу, он мне протянул часы. Было без десяти шесть. Он попросил меня принести чай, я возвращаюсь к нему с чашкой, а эти часы остановились в 18:00, папа умер. Ему было 46 лет. Затем, когда я уже ушла от Вольфа и работала одна, по БАМу ездила, мне позвонила мама и сказала, что погиб мой брат, ему было 26. Он работал главным инженером. Произошла авария, упала какая-то балка, и он рабочих спасал. Одного оттолкнул, и балка прямо на брата упала. Но и это еще не все. Гуляла я на свадьбе племянника, и внезапно на второй день празднования умирает моя сестра в 56 лет. Моя мама дожила до 86 лет. Ей полтора месяца до 87 лет оставалось, как вдруг меня Нурсултан Назарбаев вызвал на правительственную программу. Я еду в Казахстан, а мама остается одна в Благовещенске. И вдруг мне звонят: у мамы обширный инфаркт. Я скорее бегу брать билет, а самолеты всего раз в неделю из Шымкента вылетали. Пока я добиралась до дома, мама умерла, и на ее могиле я поклялась, что никогда не буду никому предсказывать будущее. Пускай люди радуются жизни", – объяснила свое решение не заглядывать в чужие судьбы Мигунова. 

Однако смерть Мессинга она явственно ощутила. "Когда я в последний раз от него уезжала, Вольф мне сказал: "Ты ко мне уже не вернешься". Я ответила: "Вернусь", но он продолжил с грустью: "О моей смерти узнаешь, когда у тебя в доме остановятся все часы. Ты поймешь, что меня нет. Но запомни, что даже после моей смерти я буду всегда твоим защитником". Так все и вышло. У меня было два инсульта, я 15 автомобильных катастроф пережила. Другие люди погибали, а я оставалась жива. И еще Мессинг, прощаясь, предсказал, что у меня будут приемные дети и одна родная дочь, которая родит мне внучку. А еще Вольф предвидел, что, прожив 30 лет со своим мужем, я разведусь, но буду продолжать с ним жить и дальше. И он во всем оказался прав! Я действительно подала на развод с мужем, но потом мы снова стали жить вместе, в одной квартире. Уже 42 года вместе, в браке 30 лет и потом еще 12. А когда я только выходила замуж, то у Валерия, как и у Володи в свое время, тоже начались учения. Я пошла к командиру полка перед свадьбой и отпросила своего жениха. Рассказала трагическую историю про летчика-испытателя. Он ответил: "У нас не может быть трупов", но все же отпустил Валеру. В итоге мы с ним потом увидели похоронную процессию и шесть гробов. Был страшный взрыв. Во время свадьбы Валера обнял меня и сказал: "Оля, это случилось в гарнизоне. Ты отпросила меня, ты спасла мою жизнь, но там были два моих товарища". 8 ноября, когда умер Вольф, я увидела его во сне. Мне приснилось, что часы остановились, но Мессинг был жив. Я пришла к нему, и он дверь открыл. А потом я проснулась в лихорадке, встала, поглядела – часы стоят. Взяла папины часы – стоят. Кухонные – стоят. Валере за месяц до этого командующий часы подарил – они тоже встали. И тогда я закричала: "Вольфа нет, Вольф умер!" Кстати, когда мама умерла, у меня тоже все часы остановились. Почувствовав, что Мессинга больше нет, я стала звонить его соседке. И она подтвердила, что он действительно скончался 8 ноября", – с тоской вспоминает страшный день Ольга. 

Быстро собрав вещи, Мигунова отправилась в Москву. "Я приехала к нему, звоню соседке, а она мне говорит: "Оля, он уходил в больницу и произнес напоследок: "Сюда я больше не вернусь". Вольф знал день своей смерти. Знал, что я приеду к нему. Он сказал дать мне ключ. Когда я вошла в квартиру, там меня ждала записка: "Оля, возьми себе все, что ты хочешь. Только ты должна сделать правильный выбор. Я знаю, что ты сможешь. Прощай". Я пришла в полупустую квартиру, оттуда уже почти все вынесли. Я подходила к его шляпе, прикасалась к его вещам, потом забрала хрустальный шар и серебряную ложку, которой он размешивал чай. Больше ничего. Но у меня много его подарков осталось. Во-первых, огромная библиотека. А во-вторых, он подарил мне бриллиантовые серьги. Они маленькие, но в них караты хорошие, сами бриллианты дорогие", – похвасталась ученица Мессинга.

После его смерти Ольга наблюдала, как постепенно сбывались все предсказания. "Вольф угадал, что мой муж будет военным, что у него будет ребенок от предыдущих отношений, получается, что для меня он приемный. Когда у меня погиб брат, я забрала себе его мальчика. Когда умерла сестра, ее сын тоже переехал ко мне. Итого у меня три мальчика и одна своя дочка. Потом родилась внучка. Вольф меня защищает, как и обещал. Однажды мне приснилось, что Вольф говорит: "Бойся автомобиля, сегодня ты в опасности. После концерта будь осторожна". В этот день мы ехали после выступления, в машине была моя дочь Света, водитель, я и администратор. Полная машина роз. И вся дорога – сплошные зеленые светофоры. И тут я вспоминаю слова Мессинга и выпроваживаю дочь из машины. Она не хотела выходить, но я настояла, и она послушалась. И вышло так, что высадила я ее за 15 минут до аварии. Нам на встречу вылетел пьяный или наркоман и врезался в нас. Мы перевернулись. Очнулась я на носилках. Я вылетела в лобовое стекло. У водителя в двух местах переломы, администратор, которую я пересадила, когда выходила Света, погибла. До сих пор ставлю свечи. Я исповедовалась. Отец Стефаний сказал, что я не виновата в смерти девушки, а я себя казнила, что пересела, поменявшись с ней местами. В момент аварии меня спасла толстая чернобурка. Платье на мне было японское, в результате на нем всего одна затяжка, я его продала. Нас доставили в ближайшую больницу. Вернулась домой и рыдала. Я просто представить не могла, что дочь Света была с нами в машине", – призналась Мигунова.
Уйдя в одиночное плавание, Ольга долгое время трудилась в Магаданской областной филармонии. "Меня называли белым шаманом, потому что я много времени провела на Севере. По тем временам я очень хорошо зарабатывала. На эстраде сотрудничала с Женей Мартыновым, а с Валей Толкуновой мы всю жизнь дружили до последнего. С Иосифом Давыдовичем Кобзоном нас связывает давняя дружба. Он до сих пор поддерживает меня. Помог получить квартиру, дочке подарки всегда привозил. С концертами я объездила всю Чукотку, выезжала в Афганистан, была в горячих точках, в Чечне", – с гордостью вспоминает ученица Мессинга. 

В течение двух часов на каблуках высотой 14 сантиметров во всех городах своей необъятной родины Мигунова путем гипноза творила с людьми чудеса. "Энергии у меня много, тогда не уставала и сейчас не устаю. В 1992 году я открыла свой медицинский центр, потому что я выходила на сцену и знала, что в зале обязательно сидит заикающийся человек, пациент с головными болями, за кулисами стояло столько страждущих людей… Но мы в то время не имели права работать без медицинского образования даже на эстраде. Поэтому Вольфа много притесняли. Я не имела права помогать больным без соответствующего образования, но тайно мы все равно принимали пациентов. За кулисами. На сцене было просто шоу, психологические опыты под музыку. Например, люди оркестр изображали. Кто-то был дирижером, кто-то имитировал саксофон, и получалось красиво. Начинали звучать. Я была единственной женщиной-гипнотизером на сцене во всем мире. Закончила мединститут, интернатуру, защитила кандидатскую и докторскую. Пишу книги, по одной из них скоро выйдет 16-серийный художественный фильм", – перечислила свои достижения Ольга. 
Мигунова уверена, что гипнозом можно вылечить все заболевания, связанные с центральной нервной системой, головные боли, проблемы с давлением, навязчивый невроз, бессонницу, сахарный диабет, энурез, заикание, все, что обостряется на нервной почве. Даже остеохондроз, по словам Ольги, проходит после гипноза – идет активное рассасывание. Лечит она и от фиброза, миомы, нарушений менструального цикла и бесплодия, кожных заболеваний, псориаза, дерматитов, крапивницы. Подвластны ученице Мессинга и сексуальные расстройства, алкоголизм и табакокурение, потому как все эти беды напрямую связаны с центральной нервной системой.
За свой многолетний опыт непрерывного общения с огромным количеством людей Мигунова нашла ответ на вечный и мучающий всех вопрос "Что такое счастье?". "Для меня счастье – это когда я поработала, полечила ребенка, который страдал энурезом, а на следующий день он ко мне бежит и говорит: "Ольга Петровна, я сегодня сухой". Комок к горлу подходит. Или когда женщины после моих сеансов скинули наконец килограммы веса. Или когда я алкоголика вернула в семью, избавив его от зависимости. Вот это счастье, – растроганно отметила ученица Мессинга. – Я всем читательницам Дней.Ру желаю настоящего женского счастья! Пусть будут поклонники, цветы, успех! Потому что самое главное для женщины, когда возвращаешься домой из командировки или с гастролей, чтобы крупными красными буквами было написано: "Приезжает мама". А потом еще и бабушка. И в наш кризисный век нужно мысленно пробежаться по своему организму, сказать себе, что сердце бьется ровно, а заряда энергии хватит на целый день. С работы будете приходить неуставшими. Если начнете день с улыбки, то организм будет работать на вас, а не вы на него. Мужчины, помните, не только по праздникам, но и в будни вам стоит лишний раз позвонить своей женщине, купить ей букет цветов. А женщины для своих мужчин должны сделать "домашнее кафе", приготовить ужин со свечами и блюдами на выбор. И поговорить с мужем о самом сокровенном – и вы, и он будете счастливы".

http://dni.ru/

 

 

Ответ #9: 22 05 2015, 15:16:29 ( ссылка на этот ответ )

Cекрет Вольфа Мессинга

09.05.2015.

Предлагаем вниманию любителей увлекательных и одновременно познавательных историй главы из книги рассказов известного врача, специалиста в области психиатрии, лечении болезней сна, стресса и иммунных расстройств, директора Чикагского Института Сна и Поведения Александра Гольбина «Лабиринты судьбы» (Заметки врача-психиатра).

«В этой книге записки практикующего психиатра позволяют проницательному читателю ознакомиться не только с историями болезней и не всегда очевидными медицинскими заключениями мыслящего врача, но и с уникальными поворотами человеческих судеб», – пишет в предисловии публицист и ученый Марк Зальцберг.
Каждая из историй – это не просто очередной эпизод из богатой событиями многолетней медицинской практики, но и постижение загадок человеческой природы и, конечно, психики, в глубоком знании которых автору невозможно отказать.

Cекрет Вольфа Мессинга
Какое счастье, что человек способен забывать прошлое. Пройдя какое-нибудь тяжелое и опасное испытание, люди склонны забывать плохое и помнят хорошее, даже смешное.

Когда я работал на севере, в нашем госпитале был кардиолог, в прошлом известный профессор московской клиники, который провёл 20 лет в Гулаге и остался «невозвращенцем». Так он постоянно вспоминал смешные моменты лагерной жизни, и всё время шутил на тему о «посиделках». На моё недоумение он отвечал просто: «память плохого называется – инфаркт». Забывание, говорил он, полезное свойство индивидуума.

Память поколений тоже странная штука. Известный социолог Александр Зиновьев описал «закон трёх поколений». Суть этого закона заключалась в том, что первое поколение совершает революцию, второе поколение доходит до вершины, а третье поколение всё забывает и тоскует по прошлому.

К сожалению, забыли мы и тех великих, которые будоражили умы прошлого столетия, Вольфа Мессинга, например. Есть, конечно, и серия статей о нём, о его жизни. Вышли даже две книжки о Мессинге. В них и правда, и легенды о его телепатических способностях. Он своей жизнью каждый день доказывал, что феномен телепатии существует, что он реален. Он сам просил: пожалуйста, изучайте меня. Мессинг даже завещал свой мозг для изучения наукой. Наконец-то, благодаря ему, тяжёлое колесо общественного и научного мнения повернулось на «тепло», и телепатия была признана. Она стала модной темой, и в наше время даже начали проводить конкурсы телепатов.

Но у Мессинга, кроме экстрасенсорных способностей улавливать скрытое, была ещё одна тайна, особенно для него дорогая, раскрыть которую в то время было ещё более опасно. И он унёс с собою эту великую тайну – умение предсказывать будущее. Сколько их было в истории – предсказателей будущего! Нострадамус, Кассандра дочь царя Приама, Эдгар Кэйси, Ванга, Эрик Ян Хануссен… И Мессинг!

Ими восторгалась толпа, но медики не умели и не знали, с какой стороны к ним подойти. Да и время было такое, что лучше было не подходить и держаться в стороне. На всякий случай, чтобы свои же коллеги не укусили. А ведь Мессинг так хотел что-то сделать для науки, чтобы узнали, в чём секрет его таланта, который принес ему мировую известность, и, в то же время, глубокую человеческую боль.

А теперь – забвение. Ну, был телепат, так он же артист. Да, артист по профессии, а по сути – феномен.

Именно потому, что о Мессинге забыли, и в память его желанию помочь науке, я хочу рассказать о некоторых моментах моих встреч с ним, которые, может быть, приоткроют реальность его таланта предсказывать будущее. Да, его талант уникальный. Но, если только один самолёт из тысячи поднимется в воздух и полетит по-настоящему – значит, летать, в принципе, можно. Остальное – дело техники. Вольф Григорьевич Мессинг летал в будущее и, как дроны в наше время, приносил обратно ценную информацию. Я подтверждаю…

Личные воспоминания порой бывают обманчивы. Особенно, когда идёт речь о встречах с великими. Во-первых, память обманчива сама по себе. Во-вторых, описание прошлого со знанием того, «что было потом», всегда изменяет траекторию описания. Больше доверяйте дневникам, которые описывают события во время событий, не зная будущего.
И всё-таки воспоминания нужны. Факты и даты можно перепроверить. А вот искренним чувствам, эмоциям от впечатлений – им можно доверять. Мелочи, которые не имеют значения для вспоминающего, могут стать ключом для последующего изучения явлений. Их перекрёстное описание выявит общую закономерность. Если всё совпадёт, то постепенно выкристаллизуется то бесценное, которое называется историей. А история, как известно, предсказывает наше будущее…

Кстати, об истории. Я помню в детстве мой дед, учёный и эстет, имел причуду приводить в наш маленький домик в Алма-Ате странных людей – страшных, бородатых, одетых во всё черное или очень старое. Они запирались с дедом, о чём-то тихо говорили и уходили в ночь, оставляя какие-то картины, или деревяшки, которые бабушка прятала в сарае под дровами. Я ни о чём не спрашивал и просто знал, что об этом не говорят и не спрашивают…

Один из них был страшный, но добрый гном, с белой бородой до колен, живший в землянке на окраине города и вечно что-то стругавший из коряг. Только недавно, увидев случайно статью Эдуарда Тополя, я узнал в ней по фотографии нашего гнома. Им оказался знаменитый скульптор Исаак Иткинд, которого сравнивали с Шагалом и который после лагеря ещё 40 лет нищенствовал в землянке, а потом «проживал» под лестницей в Алма-Атинском оперном театре как рабочий сцены…

Среди таких странных людей я видел и косматого «фокусника» Мессинга, о котором бабушка сказала, что он и дед знают друг друга давно, с войны. Мне в то время эти люди были неинтересны, и я не вникал в их беседы.

Первая запоминающаяся встреча с Мессингом состоялась в день моего последнего вступительного экзамена в медицинский институт. До этого я сдал все экзамены на «отлично», и пребывал в полнейшей уверенности, что моё сочинение по русскому языку и литературе тоже оценят по достоинству. В душе всё пело – я студент медицинского института!
Сразу после экзамена, я поехал на встречу с мамой в какую-то гостиницу в аэропорту, где она хотела познакомить меня с кем-то. Когда я вошёл в комнату, я увидел знакомого косматого человека в домашней одежде, о котором мне когда-то говорила бабушка.
– Мам, – сказал я, – сдал всё на отлично. Я – студент медицинского института!
– Не ври, – сказал Мессинг. – Ты не сдал и не поступил. Но ты поступишь. Учи стихи!
Это было уже слишком! Глядя на моё лицо, не надо было быть телепатом. Я ушел не попрощавшись, за что получил потом большую взбучку и выслушал поучительный рассказ о том, что Мессинг – друг нашей семьи, что во время войны он с дедом…
– А причём тут стихи? – спросил я её саркастически.
– Не знаю, но что-то в этом есть. Ведь я тоже иногда вижу странности, что произойдёт, что будет…
Через две недели я узнал, что получил за сочинение «удовлетворительно» и в институт не прошёл. От безвыходности я пришёл к учительнице литературы просить совета. В то время, учителя любили учеников, а ученики любили учителей. И бесконечно их уважали. Теперь это кажется странным.
– Да, – сказала она, – твой русский, конечно, не самый лучший. Но дело ещё и в том, что у них там есть «квоты». И они «завалят» любого, поскольку русский язык очень коварный.
– Что же делать? – чуть не плача, спросил я. – Ведь вся моя жизнь рушится.
– Есть одна идея, – помолчав, задумчиво сказала учительница. – Но уж очень тяжеленькая для тебя, хотя… Если захочешь, так на гору вскочишь…
– Ну, не тяните за душу.
– Написать сочинение в стихах, точнее, в рифму…

Я понял, что надо искать ближайшее кладбище. В жизни не писал стихов. Иногда дразнил девчонок такими «виршами»:
Стихи писать я не умею,
Не собираюсь сочинять,
Но вам скажу, хоть не умело,
Как хорошо могу обнять…
– Точно подходит для вступительных экзаменов, правда?
– А ты не паясничай, – строго сказала учительница. – У тебя выхода нет. Дело в том, что русский язык всё прощает в литературном произведении, особенно в стихах. Пушкин извращал язык, как мог, а мы теперь это считаем классикой. «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань!» А?! Если ты скажешь «не можно», то с тобой «всё будет можно», а ему можно было, потому, что стихи гениальные… Короче, хочешь жить, умей вертеться. Давай сочинять трафареты на приблизительно десять тем. У нас есть десять месяцев…
Первый раз я вспомнил хорошо о «косматулине». Но откуда он это знал?
Прошло пару лет, и я стал студентом медиком, благодаря, кстати, рифмоплётству на тему…
Когда Мессинг приезжал в Алма-Ату, мы уже встречались как старые знакомые, и я помогал расставлять стулья на сцене. Отчим подарил мне фотоаппарат «Зенит». Я учился фотографировать, лишив всех ванной комнаты, в которой я проявлял, увеличивал, печатал. (Вам это сегодня не понять.)
Щёлкал я и Мессинга. Почему-то простая мысль сфотографироваться с ним мне не приходила в голову. Тогда ещё не было модно лезть в кадр с великими…
Да и не был он тогда великим. Просто артист эстрады, фокусник-гипнотизёр. Таких были десятки. Качество моих фотографий было ужасное, но несколько ракурсов вышли удачно. Ему понравилось, и он попросил плёнку. Потом я видел эти фотографии в книгах о Мессинге.
Я заметил, что перед выступлением, он начинал очень нервничать, «заводить» себя, как боксёр перед боем. Это он называл «уходить в себя» для встречи с «индуктором». Сейчас, вспоминая эти детали, я начинаю понимать его поведение: вхождение в измененное, только ему известное, состояние сознания, в котором он «просто видит».
В один из таких моментов он, вглядываясь в меня, вдруг сказал:
– Твоя мама попросила меня присмотреть за тобой… Ты уедешь в Ленинград, только тебе надо будет прыгнуть с самолёта… Не бойся…
– Стихи я уже учил, – засмеялся я, – а вот с самолёта ещё не прыгал, да и высоты боюсь.
– Тебе это говорит Мессинг! – резким тоном отрезал он.
В момент раздражения, он говорил о себе в третьем лице.
Сначала я эту привычку относил за счёт тяжелого акцента, но только позже я понял, что в этом был особый смысл.
Моя мама, очень хотела, чтобы я вернулся в Ленинград, где я родился, и попросила моих родственников проверить возможность перевода меня в Ленинградский Мединститут, поскольку «оценки позволяют». Мой дядя в Питере был очень уважаемым человеком, и ему сказали «да», но с условием, что я сдам пару экзаменов на год раньше и, главное, пройду военную подготовку на старом месте. Военную подготовку меня направили проходить, как вы уже догадались, в парашютно-десантные войска. А о совете Мессинга – «не бойся» – я вспомнил очень скоро…
И опять, на мой вопрос, откуда он всё знал, ответ был один: «Я это увидел».
Спрашивал я Мессинга о его побеге из Германии и о кондукторе в поезде, который принял простую бумажку за билет. Всё правда. И насчёт того, что в начале карьеры, он все свои «фокусы» с узнаванием мыслей делал в изменённом состоянии сознания – тоже правда. Потом он научился «не терять себя». Он как-то с грустью замечал, что люди удивительно примитивны в своих «задачах» ему: найти расчёску, спрятанные часы, погладить кого-то в таком-то ряду. Для этого «Мессинг» не нужен! «Мессинг» может больше. Он видит будущее!
А вот то, что Мессинг миллионер – это, извините, я не увидел. И история с покупкой боевых самолётов тоже не простая.
Если бы вы только знали, как наши артисты голодали в то время на гастролях! Они возили с собой электрический кипятильник в виде спирали и варили яйца в ванных гостиниц, ели кошачью еду из консервов, чтобы сэкономить немного денег и купить что-то для семьи и на продажу…
Мессинг во время войны, так же, как и все, мотался по фронтам. Собранные деньги у него просто забирали, как и у всех артистов. Кто-то умный догадался до гениального пиара, и Мессингу была отведена роль конферансье в шоу о «купленных» самолётах. Купленных у кого? Каким образом? Он исполнил роль «покупателя самолётов» честно. И ещё. Он мотался по всему Советскому Союзу вынужденно. В последние, самые тяжелые для него годы, его невзлюбили наверху и посылали в самые далёкие периферийные закутки Советского Союза, от Кушки до Воркуты.

Однажды осенью он приехал в областной город, где я в то время заканчивал летнюю хирургическую практику в местной больнице. С места в карьер, Мессинг провёл своё выступление. Гостиница была непригодна для обитания, и я пригласил его заехать ко мне в комнату при больнице, поскольку и места много, и вкусно готовят.
Он был в своём «семисезонном» пальтишке и в ботиночках, хотя холода уже стояли приличные. Я запомнил, как он сказал, растирая ступни, что он застудил ноги в этих поездках, заработал артрит, который его и погубит. Я так жалел потом, что не понял его слова буквально – он действительно умер от осложнений артрита. Это к вопросу о богатстве.

А теперь – к вопросу о «Мессинге».
В этой больничке в ту ночь случилось два удивительных события. В больницу привезли повариху детского дома, которая обварилась кастрюлей с кипящим супом. Хирурга и анестезиолога на месте не оказалось, и меня позвали оказать первую помощь и наложить повязки. Поскольку перевязочная была в соседней комнате, Мессинг был рядом. Больная громко кричала, пока я пытался давать обезболивающие и наложить новокаиновые повязки. Мессинг подошёл и положил руку ей на лоб. Больная затихла, подрагивая. Мы с сестрами быстро почистили раны и перевезли больную в операционную, где к тому времени появился хирург.
Было уже поздно. Мы решили, что Мессингу лучше остаться ночевать в пустой соседней палате и уехать к поезду ранним утром. Наша скорая подбросит его к вокзалу. Я задремал. Не прошло, кажется, и часа, когда я проснулся от того, что Мессинг трясёт меня за плечо.
– У меня глаз вытекает, – испуганно прошептал он, – посмотри!
Я включил свет и увидел, что у него из глаз текут по щекам слёзы, перемешанные с потом. Оказалось, что у него очень длинные ресницы, одна попала в глаз и больно режет. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы её вынуть.
Успокоившись, Мессинг принял свою обычную важную позу и сказал:
– Теперь ты можешь всем говорить, что лечил самого Мессинга!
Более комичной ситуации не придумать: полусонный студент делающий «сложное лечение» по удалению соринки из глаза.
– Да вы что? Меня же засмеют! Кстати, Вольф Григорьевич, как же это так получается? Только что, на моих глазах, вы совершили чудо, спасая больную от сильной боли, а сами испугались соринки в глазу?
– Понимаешь, – сказал он как-то тихо, – для всех «них» я «Вольф Мессинг», который видит всё и вся. И только для близких я – «Вуля», просто Вуля, усталый и одинокий человек.
Тут же он принял позу «Мессинга» и строго сказал:
– Вот и ты запомни, что только для близких ты – Саша. Но когда тебе трудно или больно, ты – «Доктор!», и тогда ты всё победишь…
Через много лет, по приезде в Америку, когда я мыл и убирал за больными, готовясь к экзаменам, я вспоминал слова Мессинга и повторял про себя: «Я – доктор. Я – доктор. Пусть пока и без диплома…».
Дальше встреч с Мессингом было немного. Он разъезжал по периферии, а в столицах уже блистал Михаил Куни – дородный, интеллигентный талант с блестящей речью и, главное, свой. Он проводил сеансы элегантно, без дрожания и измученных глаз. Произошла смена поколений.
Мавр, который создал жанр, сделал своё дело. Мавр должен был уйти.
Но была ещё одна встреча, которая неожиданно приоткрыла занавес над секретом Мессинга.
Однажды, когда Мессинг приехал в Ленинград, мне удалось с ним встретиться и, по просьбе физиологов, уговорить его пойти в университет и провести эксперимент телепатического сеанса: мысленной передачи рисунков. Академик Васильев незадолго до этого опубликовал свою книгу о телепатии, где, как и соответствовало серьёзному учёному того времени, было сказано, что телепатия – это давно известный феномен чтения ваших мышц, и телепат – это хорошо натренированный «мышцеловок».
А главное, каждый из нас может этого достигнуть, если захочет – просто надо постараться. Помните, как нас учили: каждая кухарка может управлять государством, а каждый рабочий может написать симфонию. Если только очень захотят! У нас все равны. Есть, правда, и «сверхравные», но их единицы, и они не в счёт. Но Академик Васильев, действительно, хотел вникнуть глубже.
Обычно охотно идущий на контакт с учёными, Вольф Григорьевич был на этот раз недоволен.
– Глупости всё это, – бросил он.
– Ну, пожалуйста, – просил я. – Это будет грандиозно, когда вы всем докажете… Да, я пообещал шефу…
– Я пойду только для того, чтобы доказать тебе, что это глупая затея.
Мы приехали на Васильевский, и лаборант повёл нас в лабораторию академика. Это только внешне университетское здание было красивым. Внутри всё было похоже на свалку: масса приборов и ящиков стояли по коридорам, и нам пришлось вилять по разным закоулкам и лестницам, пока мы не добрались до лаборатории. Представьте себе маленькое бомбоубежище, только вместо бетона – толстые металлические стены и двери для экранировки с амбразурой размера иллюминатора. За стенкой стоял допотопный, по нынешним меркам, энцефалограф.
Всё было относительно терпимо, пока лаборант нагромождал электроды на кудри Мессинга – сооружение размером со шлем скафандра. Водрузив это чудище, лаборант, желая проявить остроумие, сказал со смехом:
– Ну, а теперь – телепайтесь!
Вольф Григорьевич, сидевший до этого тихо, видимо стушевавшись перед скоплением аппаратуры, вдруг превратился в «Вольфа Мессинга». Он встрепенулся, гневно сорвал электроды и быстро пошёл по коридору к выходу. Как он без проблем нашёл выход, я до сих пор не понимаю. По пути мы встретили академика, но Мессинг прошёл мимо, не оглядываясь. Я себя чувствовал виноватым.
На улице моросило, а троллейбус не приходил. Наконец-то появились знакомые огни, и я двинулся вперед.
– Он сломан, – буркнул Мессинг.
Действительно, троллейбус промчался мимо. Сидя в следующем троллейбусе, Мессинг, никогда сам не начинавший разговор, вдруг заговорил, как бы сам с собою.
– Не там ищут. Здесь надо искать, – показал он на солнечное сплетение. Ты читал «Братья Лаутензак» Фейхтвангера? Если нет, то прочти. Это про Эрика Хануссена. Вот и у меня также – я «слышу», как будто холод проходит в солнечное сплетение. Я как бы выключаюсь и живу в двойном мире – здесь и там. В этот момент я больше «там», где я всё «вижу» и «знаю». «Там» я – «Мессинг». Мне не надо думать. Я «слышу» и «вижу». Мне мысли мешают, и я трясу головой, чтобы удержать это «видение». Это как сон – странная реальность… Скажи своему шефу, чтобы не ругал лаборанта: он не виноват… Просто, ещё не пришло время для науки… А может быть, лучше вам и не знать…
Больше мы не виделись. Остальное о Мессинге я знаю из газет, книжки самого Мессинга «Я – телепат», из книги Бориса Соколова, вышедшей в серии «Жизнь замечательных людей». Есть и фильмы о Мессинге… Там это был другой Мессинг, и детали, нужные для понимания его феномена, путались с биографическими данными, в которых искали секрет таланта.
История с вступительными экзаменами, предвидения о моём переезде в Ленинград и о прыжке с самолёта лично меня убедили в том, что предсказания Мессингом моего будущего были реальны.
Так где же она спрятана, эта тайна предсказывания будущего?
Как я понял, есть несколько путей постичь будущее. Первый путь – наш родной, интеллектуальный, логический, по типу «знания – сила»… Путь накопления фактов и распознавание устойчивых логических связей между ними, которые можно проверить. Этот путь называется «наукой». Русский термин «наука» происходит от глагола с тем же корнем «научить». То есть, передать знания. Учитесь. Наблюдайте, станьте Шерлоком Холмсом в какой-нибудь области, и вам откроется будущее.
Прогресс сделал человека «техническим экстрасенсом». С технической точки зрения телепатия, то есть передача мысли на расстояние – это уже сегодняшний день. Диагностические машины спокойно узнают ваше будущее на генетическим уровне…Так зачем же нам теперь изучать фокусы поиска спрятанных расчёсок и предсказаний телепатов, типа Мессинга? Ответ – второй путь – развить наши собственные экстрасенсорные способности и способности узнавания будущего.
Все знают об экстрасенсорных способностях животных. Собаки по запаху определяют рак. Зоологи находят примеры мгновенной передачи информации на далёкие расстояния у животных. Например, обезьяны мгновенно получают информацию от других обезьян на далеких от них островах, о том, что купаться в горячих гейзерах не страшно.
Поэтому, может быть, маленький мозг птиц, осьминогов и зверьков не нуждается в большом и громоздком мозге с медлительным логическим аппаратом. Их маленький обладает свойством мгновенного знания будущих опасностей и способов защиты.
По словам одного математика, обычная болотная лягушка, выстреливая языком в муху, должна была бы сделать тысячи расчётов траекторий полёта мухи, сравнимой с расчётом полёта баллистической ракеты.

Животные инстинктивно знают о приближающихся катастрофах, о людях. У зоологов есть ощущение, что животные знают о нас больше, чем мы о них…
Как же так? Нас же учили, что «древние» части мозга считаются примитивными, а новые – совершенством. Оказывается, мы зря смотрим свысока на братьев ползучих и летающих. Их «древний» мозг, который считается примитивным, таит в своей генетической памяти тысячелетние секреты мира и природы. Они-то пережили столько катастроф! Похоже, и нас, людей, переживут…

Сейчас уже экспериментально установлено, что «древний» мозг имеет своё собственное «сознание» и активизируется, даже когда кора мозга удалена или не функционирует. Именно поэтому рептилии и птицы адекватны в своём мире без большого мозга.

И у людей, когда лобные доли засыпают или выключаются, «древний» мозг посылает сигналы во внутреннее солнце организма – солнечное сплетение. Человек начинает ощущать нечто странное, идущее от живота. Как правильно говорят: «животом чувствует» то ли уже виденное, то ли знание чего-то такого, чего не знал и не учил раньше. Чувствует живот сигнал опасности. И видит судьбу свою, или чувствует душу другого.

До большинства из нас эти сигналы не доходят, но есть уникумы, которые понимают этот язык, и имеют это окно в прошлое и канал в будущее. Все они рассказывают, что они проходят как бы через некоторый барьер изменённого сознания и, через несколько секунд, ясно выплывает «ясновидящий» ответ.
И Мессинг, и Ванга прямо говорили: «Не знаю, как это получается. Нужно только погрузиться в себя, в какой-то иной мир, оставаясь самим собой. Тогда в животе знакомый холодок проходит. Как будто окно открывается, и мы через него видим, как в кино, суть и жизнь того, кто перед нами… Просто вижу или слышу конечный результат».
Наш «древний» мозг знает о тех болезнях, которых ещё нет, но «программа» для них уже зреет где-то в организме и проявится в скором будущем. Было бы здорово иметь возможность заглянуть в наше будущее и «поправить» его!

Оказывается, есть такой метод, и о нём мне несколько раз говорил Мессинг. Этот метод – гипноз или самогипноз, как у Мессинга.

Однажды, в клинике, мы искали в гипнотическом сне причину, почему 11-летний мальчик выдёргивает у себя волосы. Мы внушали ему, что он всё младше и младше, и следили за его поведением. Ничего не найдя, мы так же постепенно «возвращались» в современность, но потом решили пойти в будущее, внушая, что ему лет 12, потом 13. Когда мы дошли до 14 лет, у мальчика появились странные судороги, и мы прекратили сеанс.

Прошло несколько лет, и этот мальчик в возрасте 14 лет попал в больницу с диагнозом: ревматизм с осложнениями в виде судорог. Значит, можно узнать наше медицинское будущее! Кто знает, если бы мы тогда не испугались, и начали лечить ревматизм профилактически, может быть, удалось бы предотвратить «просыпание» болезни…
Секрет Мессинга – узнавание будущего – реальный феномен! Он умел открыть «окно внутрь себя», слушать своё шестое чувство, говорящее ему о будущем своим тайным висцеральным языком: холодком или давлением в животе, «внутренним голосом», или специфическим сновидением…
Это «шестое чувство» оберегает всех нас опытом прошлого, подсказывает нам что-то о нашем будущем. Будущее – оно спрятано глубоко в нас самих. Мессинг завещал нам открыть внутреннее окно в себя, научиться понимать сигналы своего мудрого «древнего» мозга. Тогда, может быть, мы все сможем стать «Вольфом Мессингом» для самих себя!

Omnia mea mecum porto! Весь мир ношу в себе!

http://www.sem40.ru




 

 

Страниц: 1 2  | ВверхПечать