Максимум Online сегодня: 565 человек.
Максимум Online за все время: 3772 человек.
(рекорд посещаемости был 06 01 2017, 22:59:15)


Всего на сайте: 24665 статей в более чем 1732 темах,
а также 107917 участников.


Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?

 

Сегодня: 16 12 2017, 04:28:01

Сайт adonay-forum.com - готовится посетителями и последователями Центра духовных практик "Адонаи.

Страниц: 1  | Вниз

Опубликовано : 25 11 2011, 17:27:37 ( ссылка на этот ответ )

Типология межличностных  отношений в сфере любви:
Понятия дружбы и любви. Представления философов, мистиков, мудрецов о видах межличностных отношений в сфере любви: «эрос», «филия», «агапэ»

Существуют разновидности межличностных взаимоотношений в системе любви известных со времен Древней Греции. Термины, обозначающие разные виды отношений  любви:
"эрос" - любовь по принципу противоположности
"филия" - любовь по принципу тождества
"агапэ" - любовь- эволюция, движущая партнеров от противоположности к тождеству;
«сторгэ»   - любовь - нежность, включающая глубокое понимание и сострадание;
«маниа» - длительный эмоциональный экстаз, одержимость любовью, переоценка ее значимости;
«аналита» -  форма любви, которой свойственно стремление к спокойным и рассудочным отношениям;
«викториа» - это вид эротического поведения, наиболее далекий от интеллектуальных и духовных запросов, чем остальные;
«прагма» - трезвая, прагматичная и разумная любовь по духовному или материальному расчету

Любовь - это индивидуальное творчество человека, поэтому можно сказать: сколько людей, столько и видов любви. И все же есть даже в этой, самой загадочной и непостижимой области, некоторые закономерности, позволяющие выделить некоторые виды межличностных отношений в сфере любви.
Конечно, формы выражения чувств - это еще не любовь, а лишь склонность к тому или иному ее виду. Любовь - это многогранное чувство, которое может выражаться по-разному. Ей присущи: страсть и нежность, блаженство и спокойная умиротворенность, восторг и гнев, радость и тревога, страх и даже ярость. Но, сколько бы оттенков и форм ни было у любви, она всегда стремится к пониманию, духовной близости, общим занятиям.
Любовь - это интимное и глубокое чувство, со стремлением к самоотдаче и постоянству. Для нее характерно восприятие другого человека как уникальной и неповторимой личности, его идеализация. Эта идеализация не только ослепляет любящего, но и, наоборот, делает его "зрячим", так как позволяет видеть в любимом то, чего не видят другие. Это чувство не управляется ни разумом, ни волей, его нельзя насильно вызвать или подавить. Любовь рождает желание взаимности, поэтому стимулирует человека к самосовершенствованию, развитию своих лучших качеств, делает его содержательнее, интереснее.
Любящий человек часто мысленно обращается за советом к объекту своих чувств, оценивает себя, свои мысли и поступки как бы с его позиции. Это вызывает эффект присутствия любимого человека, даже если он далеко; ориентацию на его оценку, мировоззрение, восприятие. При гармоничных сочетаниях чувств взаимность усиливается с годами, при дисгармоничных - множатся недоразумения. В таких случаях напрасно люди пытаются объяснять крах своих иллюзий надуманными причинами, не понимая, что причина одна: в любви они говорили на разных языках и не смогли приспособиться друг к другу. Зная природу своих чувств, этого можно избежать.
Полная гармония, как и полное счастье - крайне редки, но путь к ним, хоть и нелегкий, лежит только через знание особенностей друг друга. И еще - через желание превратить свое влечение к человеку в настоящую любовь. А для этого надо понимать саму природу любви и разные формы ее проявления.
Не всякие отношения можно назвать любовью, но их разновидности могут проявляться в любых ситуациях, будь-то дружба или сотрудничество, мимолетное знакомство или давнее влечение.
Так, например, люди, склонные больше к чувственной любви, имеют в ее основе тип отношений - эрос. Это значит, что испытывая влечение далеко не к каждому партнеру, люди с таким типом отношений больше духовной и интеллектуальной близости ценят конкретные ощущения, несущие им радость в общении с партнерами: вкусная еда, прикосновения, подарки, совместные развлечения и прочие земные радости. Особенно ярко их эмоции проявляется в любви; менее выражено в дружеских и деловых отношениях. В случае антипатии к партнеру, человек с такой формой чувств выдает самую острую критику чаще всего по аспектам, связанным с ощущениями.

***
Источник предложенного образа морали как будто бы очевиден - это христианский этический идеал, в императивной форме выраженный в заповеди любви - любви-agape. Распространенной является точка зрения, согласно которой античность вплоть до поздних стоиков не знает ничего подобного заповеди любви. С этим ассоциировано (и ассоциируется) мнение о том, что античная этика - это по преимуществу социальная этика справедливости; что ей достаточно справедливости и что она не проявляет особого внимания к человечности. Античная этика действительно по преимуществу - этика справедливости. И как таковая античная этика была социальной, социально ориентированной этикой. Однако в этой своей определенности этика была обусловлена характером самой социальности в эпоху классической античности. Это социальность, утверждавшая себя в противостоянии роду, индивидуальному своеволию, тираническому произволу. В этих условиях человечность может мыслиться как главным образом законосообразность, т.е. в социально предопределенных формах поведения. Между тем, законосообразностью не исчерпывается пространство императивности в классическую античность.
Является несомненным историко-идейным фактом то, что и платоновская любовь-эрос, и аристотелевская любовь-филия несут в себе важное императивно-ценностное содержание, прямо открывающее перспективу к формуле любви-агапэ. Стало общим местом любое рассуждение о любви, и не только популярное, начинать с описания различий между этими древними понятиями любви. Но это те самые различия, которые опосредованны принципиальной общностью.
По Ямвлиху Халкидскому, словом "дружба-филия" мы обязаны Пифагору. Пифагор дружбой называл единение всего со всем, в том числе человека с человеком. Дружба - универсальная соединительная сила в Космосе. В чем-то аналогично пифагоровской дружбе конфуцианское жэнь (человечность): это то свойство, человеческой натуры, благодаря которому человек оказывается связанным со всем - с людьми, с животными, с природой. В формуле единства небес, земли и человека В.С.Соловьев усматривал всеобъемлющую истину.
Известно платоновское определение любви как "жажды целостности и стремления к ней", даваемое в "Пире" (193а) устами Аристофана, предвосхищающего этой формулой свой миф об андрогинности перволюдей. В любви каждый находит свое неповторимое другое Я, в соединении с к-рым обретается гармония. Ксенофонтовский Сократ, озабоченный необходимостью строгого отличения духовной любви от любви чувственной, указывает: Именно при духовной любви "люди взаимно любят друг друга", смотрят "один на другого с удовольствием", разговаривают с благожелательностью, оказывают "доверие друг другу" и заботятся "друг о друге" и т.д. (Mem, 8, 17-19).
В любви человек приобщается к Благу, Космосу, вечности. Рассуждая об Эросе, Платон выстраивает в "Пире" иерархию красоты, в контексте которой проясняется смысл "платонической любви" как устремленности к возвышенному и прекрасному. И платоновский Сократ (в "Федре"), и ксенофонтовский (в "Пире") последовательно проводят мысль, что особенности любви конкретного влюбленного обнаруживаются не в том, что он чувствует, а в том, как он относится к возлюбленному и какие ответные чувства вызывает. Эрос предстает фундаментальной познавательной и творческой силой. В любви к другому человек утверждается, он обновляет себя через другого, перерождается и обретает бессмертие.
Итак, за платоновским учением о возвышенной любви-эросе просматривается определенная этическая парадигма, которую отношением к высшему определено и опосредствовано отношение к "ближнему". Эту парадигму можно назвать симпатически-перфекционистской. Эта же парадигма этики - в учении о любви-дружбе Аристотеля. Учению о дружбе принадлежит важное место в структуре аристотелевской "Этики". Она начинается с учения о высшем благе, затем продолжается рассуждением о том, каким должен быть человек, чтобы соответствовать высшему благу, затем - рассуждением о том, как человек должен относиться к самому себе, далее - о том, как человек должен относиться к другим людям (и таково учение о дружбе), а в завершение разъясняется каким будет блаженство такого, т.е. добродетельного, воздержного и дружелюбного человека.
Сущностное содержание дружбы, содержание дружбы в собственном смысле слова заключается в особенных - добродетельных и нравственно-прекрасных - отношениях. Дружба в узком смысле слова это по сути дела именно те отношения, в которых человек последовательно и до конца проявляет себя как добродетельный. Что это за отношения? В дружбе люди благодетельствуют друг другу; и наоборот, люди благодетельствуют преимущественно друзьям. Друг представляет для друга ценность сам по себе. Друзья проводят время совместно или живут сообща. Друзья "наслаждаются взаимным общением" (EN, 1158а,1). Они схожи во всем и делят друг с другом горе и радости. Друзей отличает единомыслие, которое проявляется также в поступках.
Поскольку к другу относятся, как к самому себе, то друг, считает Аристотель, неявно развивающий важный мотив, заданный в платоновском "Пире" речью Аристофана учением о том, что в любви каждый стремится найти свою исконную половину, - это другое Я. При всей разноплановости характеристик дружбы наиболее важной, по Аристотелю, является та, что в дружбе человек желает другому блага ради него самого (EN, 1155b, 33), старается по мере сил, не думая о себе, содействовать этому благу (Reth, 1380b, 35), и к другу "относится, как к самому себе" (EN, 1166а, 32).
Очевидно, что и по содержанию, и даже по форме аристотелевская "формула" дружбы весьма близка заповеди любви (в "Риторике" тема дружбы непосредственно следует за темой милостивости и предшествует теме благодеяния), правда, в ее ветхозаветном содержании: дружеское расположение (или, что то же, любовь - philein) считается распространенным только на реально и потенциально близких, но среди таковых упоминаются среди прочих и те, кто не помнит обид и всегда готов к примирению.
В дальнейшем развитии философского учения о дружбе концентрация сугубо этических характеристик сохраняется в полной мере. Так, по Эпикуру, при том, что дружба является непременным условием счастья и одним из фундаментальных оснований блаженной жизни мудреца, она - то, что желанно ради себя самого. И согласно стоикам, дружба - это форма отношений, покоящихся на свободе воли и добродетели. Сказать о ком-то, что они друзья, отмечал Эпиктет, значит указать на то, что они - честные и справедливые. Способны ли те, кто вместе, к дружбе или нет, зависит от того, в чем они полагают себя и свою пользу - в свободе воли, в себе или вовне. Дружба автономна: сопутствуя родственным, семейным отношениям или соратничеству, она от них не зависит, ибо не родственность или соратничество отличают дружбу, честность, совесть и преданность прекрасному (Diss. II,22,30). Выявленное Аристотелем качество дружбы: к другу относятся, как к самому себе; сохраняется в стоицизме, но у Сенеки оно специфицировано в связи с доверием: друга следует принимать всей душой и доверять ему, как самому себе (Epist. III, 2).
Цицерон указывает на то, что дружба - это естественное и спонтанное отношение и не обусловлено насущными потребностями: к другу стремятся из приязни, нежели из стремления к удовольствию или пользе. Для Цицерона дружба интересна не как идеальный союз, свойственный мудрецам (как это было у Аристотеля и стоиков), а как реальное отношение, возможное, однако, только среди людей честных, доблестных, верных и стойких (De amic. VI, 20; XVII, 65). Но так же, как Аристотель, Цицерон описывает дружбу как совершенное и нравственно-прекрасное отношение. "Первый закон дружбы", по Цицерону состоит в том, чтобы просить друзей только о нравственно-прекрасном и делать друзьям нравственно-прекрасное, не дожидаясь их просьб. Цицерон по существу воспроизводит положение Аристотеля о том, что к другу следует относится, как к самому себе, т.е. любовно, бескорыстно и безусловно; так что истинный друг - это как бы второе Я (XXI, 80). Дружба основывается на согласии и взаимной благожелательности. Среди "правил дружбы", которые формулирует Цицерон, такие, как быть искренним, доверять, быть равным с нижестоящими по положению или возрасту, благотворительствовать, быть сдержанным и воздерживаться от ссор, в разрыве сохранять достоинство и т.д.
Понятно поэтому, что в античной философии понятие дружбы конституируется на основе последовательного вычленения дружбы в строгом смысле слова из массы различных форм положительных связей между людьми и ее противопоставления отношениям, основанным на прихоти, вожделении, корысти и тщеславии. Эта же схема воспроизводится при анализе дружбы в моралистике позднего Возрождения. М.Монтень, последовательно отличая дружбы от отношений родителей и детей, от любви к женщине и любви к мальчикам, а также от расхожего понимания дружбы как близкого знакомства или полезной связи, - создает образ совершенной дружбы как такого рода общения, в котором нет никаких иных расчетов и соображений, кроме самой дружбы и происходит "полное и окончательное слияние воли обоих друзей". Так что "благодеяние, обязательство, признательность, просьба, благодарность" и т.д. как отношения, связывающие разделенных людей, не имеют какой-либо ценности. В дружбе все душевные побуждения человека чисты и безупречны (Опыты, XXVIII).
Христианская концепция любви, как она была выражена в Новом Завете, соединяя иудаистскую и античную традиции, выдвигает на первый план в понимании любви самопожертвование, заботу, дарение. Забота, рождаемая платоновским эросом или аристотелевской филией, обусловливалась особенным отношением к данному конкретному человеку, ставшему благодаря своей красоте возлюбленным. Христианская же милосердная (агапическая) любовь не является следствием личной симпатии или восхищения другим. В ней актуализируется доброта человека, потенциально содержавшаяся в нем и до встречи с данным конкретным человеком; при этом в изначальной любовь к ближнему любимым оказывается именно ближний с его конкретными заботами и проблемами. Поэтому христианская любовь к ближнему в принципе исключает ненависть: невозможно любить одного и ненавидеть другого. Наиболее существенным в христианском понимании любви было то, что она включала в себя также и прощение, и любовь к врагам.
В христианском понимании любви-агапэ так же, как и в платоновском понимании любви-эроса, соединяются отношение к высшему и отношение к ближнему. Однако античная "симпатически-перфекционистская" парадигма этики развивается в "перфекционистски-альтруистическую"; впрочем, ее зачатки прослеживаются уже в аристотелевском учении о дружбе. Если "таинство любви" в платоновском "Пире" заключалось в том, что благодаря эросу человек может взойти по иерархии красоты и совершенства от низшего (любовь к единичному прекрасному телу) к высшему (любовь к высшему благу), то в христианстве любовь к Богу предопределяет и по меньшей мере опосредует любовь к ближнему.
Одновременно происходит, если так можно сказать, этизация любви-агапэ. Ведь эрос античности не просто трансформируется в агапэ христианства. Существенное изменение происходит и в модальности любви. Правда, Сократ у Платона и Ксенофонта лишь внешне не претендует на большее, чем описание любви. Уже акцентированное различение между Афродитой земной (простонародной) и Афродитой небесной, обыгрываемое и Платоном, и Ксенофонтом (а в дальнейшем и неоплатониками), указывает, что не вся та любовь достойна, что люди считают любовью: есть любовь прекрасная (к душе, к вечному, к бессмертию, к Богу), и как таковая она - должная.
Таким образом, в античных теориях любви в известном смысле содержится "этика любви". Христианская теория любви изначально оформляется как этика. Христианство явно и настойчиво предписывает любовь. Агапэ (caritas) становится фундаментальным принципом христианской этики.
Это изменение "этического статуса" любви, т.е. места и роли концепта любви в этике стимулировало изменения и внутри более широкого этического знания. И в платонизме, и в особенности в неоплатонизме любовь-эрос рассматривалась как мощная познавательная и творческая сила. Августин воспринимает эту традицию понимания эроса как мистической способности познания: это не познание разумом; это познание сердцем. Но он соединяет эту традицию с учением о любви-агапэ. Фактически отсюда берет начало богатая в европейской истории мысли традиция философии сердца. Августин воспринимает также античное дифференцированное понимание любви как любви небесной (caritas) любви земной (concupiscentia). Caritas выражается в стремлении души к наслаждению Богом ради него самого; concupiscentia, или вожделение - в стремлении наслаждаться собой и близкими как таковыми, т.е. независимо от заповедей Бога.
Фома Аквинский в трактовке любви почти полностью следует Аристотелю: в любви всегда воплощается желание блага; отношение к чему-то как к благу и есть отношение любви; стремление к высшему благу выражается в любви к Богу. На основе этого в философском осмыслении любви проясняется разнообразие императивно-мотивационных и ценностных оснований самоопределения личности. Бернард Клервосский проводит уже более тонкую дифференциацию разновидностей любви. Небесная и земная любовь - это не просто любовь к Богу и любовь к самому себе: любовь к самому себе может проистекать из себялюбия как такового или же вдохновляться исключительно любовью Бога к человеку различает любовь к самому себе; себялюбивую любовь к Богу; и любовь к Богу может быть из себялюбия, а может и сочетать в себе себялюбие со стремлением к Богу ради него самого. Эгоизм и милосердие предстают укорененными в одном и том же источнике; милосердие есть результат очищения любви от всех форм эгоизма.
В эпоху Возрождения тематика любви расщепляется и развивается в духе либо неоплатонически - мистического, либо гедонистического эротизма. Эта расщепленность любовной тематики сохраняется и в философии Нового времени. Благодаря первой тенденции в понимании любви, поддержанной, в частности М.Фичино, Дж.Бруно, Б.Паскалем, идеи, наработанные в философии эроса были транслированы в философию морали. Так, Б.Паскаль (вслед за Бруно и, прежде, Августином), считая любовь движущей силой познания, рассматривал "логику сердца" в качестве основы истины; именно в любви человек восходит к высшим формам познания - познанию Бога. Уже в этическом сентиментализме сердце как моральное чувство (у Шефтсбери и Хатчесона) или совесть (у Дж.Батлера) рассматривалось как главная способность в моральном познании.
В рационализме, наоборот, познавательная функция любви дезавуируется и, как следствие, любовь вытесняется в область "несущественного". Р.Декарт последовательно отделял любовь от сферы познания, и, проводя различие между любовью-благожелательностью и любовью-вожделением, отводил ей место исключительно в сфере страстей. При этом Декарт сохраняет существенное для европейской мысли понимание любви как воплощенной целостности, в которую человек включает наряду с собой и другого человека (в отличие от ненависти, при которой человек рассматривает себя как целое, совершенно отделенное от другого); в любви к другому относятся не заинтересованно (в смысле бескорыстно) и благожелательно, другой представляет ценность саму по себе.
По интенсивности проявления этих характеристик Декарт различал любовь-привязанность (объект любви ценят меньше, чем себя), любовь-дружбу (другого ценят наравне с собой) и любовь-благоговение (объект любви ценят больше самого себя). Так же в сенсуалистическом контексте рассматривал любовь Б.Спиноза: любовь - это удовольствие, которое человек испытывает, воспринимая какой-то внешний объект. Однако в отличие от Декарта Спиноза полагал, что желание любящего соединиться с любимой вещью является не сущностью любви, но лишь ее свойством и ее проявлением.
Кажется, именно спинозовское понимание любви как удовольствия и ощущения имеет в виду И.Кант, отрицая за любовью возможность быть предметом желания и тем более долженствования.
Таким образом, Кант помещает любовь вне морали (долга): любовь не вменяема. Но за таким отношением к любви стоит определенное понимание морали как исключительно сферы императивности. Что не подлежит вменению на основе императива, не относится к морали. Вместе с тем, у Канта окончательно обнаруживается тенденция новоевропейской мысли экстраполировать существенные характеристики, изначально выявленные уже в античности в анализе дружбы и любви, на мораль и личность. Второй практический принцип категорического императива в снятом виде содержит в себе характеристики не только христианской любви-агапэ, но и аристотелевской любви-филии, и платоновской любви-эроса: по категорическому императиву должно к другому относится также как к цели, т.е. ради него самого. Впрочем, что может означать практически отношение к другому как ценности самой по себе, если не отношение заботы, дарения и любви?
Близкое содержание обнаруживается и в раскрытии Гегелем понятия свободы как тождества меня с другим - свободным и свободно признаваемым мной в качестве свободного, как состояния, в котором "я, рефлектируя в себя, непосредственно рефлектирован в другом, и наоборот, я становлюсь в непосредственное отношение к самому себе, относясь к другому". Гегель, может быть и неявно, но с большим вниманием относился к традиции философии любви (что можно было почувствовать уже в ранних его произведениях). У него можно найти и непосредственные свидетельства интересующей нас миграции идей. Именно благодаря христианскому учению о любви-агапэ, считал он, в европейскую традицию входит концепция личной свободы: "Эта идея пришла в мир благодаря христианству, согласно которому индивидуум так таковой имеет бесконечную ценность, поскольку он является предметом и целью любви Бога".  Но ведь без этой идеи немыслимо новоевропейское понятие морали.
Однако наряду с ассимиляцией в понятии морали идей, выработанных в относительно понятий дружба и любовь, происходят изменения с самими этими концептами. Понятие морали постепенно складывается на протяжении XVIII. Но это - именно то время, когда проблематика дружбы и любви отступает в философии на задний план: тот опыт межчеловеческих отношений, который рационализировался и обобщался в понятиях дружбы и любви, получает иное, более широкое и абстрактное концептуальное выражение - в понятии морали. О дружбе и любви вроде бы уже можно и не упоминать в философском рассуждении, если ведется речь о морали. В особенности это касается понятия дружбы - оно совсем перестает быть тем из важным и особенным предметом в морально-философских рассмотрениях, каким это было, по замечанию А.Шопенгауэра, у древних философов). Но на основе "импорта" из понятий "дружба" и "любовь" в понятие "мораль" существенных содержательных характеристик человеческих отношений возникает обратное движение идей: в современном сознании дружба и любовь - это такие феномены человеческих отношений, которые несут на себе санкцию морали, морально оправданны - оправданны тем, что как будто содержат в себе качества, вменяемые моралью.

***
Основные ветви «древа любви» содержат: чувственную любовь (араб.: ишк, а также ката, эрос, амор); дружескую любовь (санкр.: sneha, prieate; греч.: philia; лат.: delictio; араб.: садока); милосердную любовь (санскр.:prema, karupa, евр.: hesed; лат.: caritas (восходят к греч.: благодеянине; араб.: рахма).
П. Флоренский в труде «Столп и утверждение Истины» отмечает, что дружеская любовь – philia характеризует разные типы «любви лиц, стоящих в каких-либо внутренне - близких отношениях», а также «внутреннюю склонность к лицу, выросшую из задушевной общности и близости». Он, ссылаясь на древних лексикографов, разъясняет, что philia воплощает удовлетворенность, образование новой целостности. Действительно, «поцелуй» этимологически родственен «целому» и «исцелению».
Кроме чувственной, дружеской и милосердной любви древняя традиция различает тот вид любви, который можно охарактеризовать как любовь к родному (к Родине, к родным людям, к родному любимому делу и т.д.).
Иной вид любви – рассудочный, выражаемый в русской речи терминами «ценить», «уважать».
В живых европейских языках употребляются термины, характеризующие рассмотренные виды любви, аналогичные приведенным ранее. Так, в русском языке любовь означает вожделение, дружелюбие, сострадание (жалость), милосердие, благоговение, умиление, экстаз.
Весьма древний, достоверно выверенный в античные времена этимологический образец любви – верности обязательствам воплощен в термине «товарищ». Так, П. Флоренский указывает, что старинное употребление слов товар и товарищ, происходящих от корня var, означало: лагерь, воинский стан, т.е. защита. Аналогично мадьярское «var» – крепость. Подобным же образом о ветре у Гомера: «Надувающего паруса подлинного товарища» [427, с. 402].
Согласно Аристотелю, любовь – дружба (греч.: philia – любовь, дружба, склонность) основана на взаимности, благожелательности, доверии, заботе, стремлении к добродетели и совершенству.
Термин «фило» (фильность, фил), употребляемый как первая или вторая часть сложных слов, живет в большинстве языков мира. Таковы, например, философия, филология, библиофил, гидрофильность и т.д.
В Библии и патристической литературе любовь, понимаемая как милосердие, самоотречение, самопожертвование, любовь к Богу, забота выражается греческим термином «агапе». Он выражает также любовь к врагам и братские трапезы первых христиан. Латинский синоним «агапе» – diligere.

* Лемуан, Мари-Виктуар - Женщина и Амур.jpg

(150.99 Кб, 840x1066 - просмотрено 1534 раз.)

 

 

Ответ #1: 25 11 2011, 17:30:53 ( ссылка на этот ответ )

Характеристики форм межличностных отношений в сфере любви
   1. Сторгэ - это любовь-нежность, включающая глубокое понимание и сострадание. Такому чувству присуща способность к компромиссам, доброжелательность и умение сглаживать противоречия. Для этой формы отношений характерны: солидарность с партнером во всем, снисходительность к недостаткам, стремление к гармоничным, стабильным, приятным и непринужденным отношениям. Это идеальная форма любви для семейной жизни, но при условии, что партнер будет проявлять чуткость. Чрезмерная ранимость этого чувства не делает его выносливым при любых обстоятельствах. Влечение души имеет большое значение и преобладает над физическим притяжением. Зародилась Сторгэ в античности, получила развитие в эпоху Ренессанса и в наше время не утратила своей актуальности.
   2. Маниа - длительный эмоциональный экстаз, одержимость любовью, переоценка ее значимости, что ведет к сильным эмоциональным потрясениям, опрометчивым поступкам, а то и драмам. Это чувство сильное, собственническое, требовательное, жаждущее полной взаимности, но способное также ко многим компромиссам. Эта любовь очень вынослива, даже в тех случаях, когда она безответна. Часто бывает способной на героизм и жертвенность и даже на безоглядную преданность. Она полна противоречий, так как очень зависима от изменчивого настроения. Частыми в ней бывают ссоры, резкие контрасты в поведении, даже мимолетные измены. Является причиной непредсказуемых поступков и пренебрежения к общепринятым нормам поведения. Существует любовь-Маниа с глубокой древности, но наибольшее распространение получила в 20-м веке в Западной Европе после сексуальной революции, адепты которой призывали к раскрепощению чувств и отрицанию холодной буржуазной рассудочности. Не потеряла своей актуальности и в наш прагматичное время, хотя и стала менее драматичной.
   3. Аналита - это форма любви, которой свойственно стремление к спокойным и рассудочным отношениям. Любовь эта индивидуально-избирательна, с высокими требованиями ее носителя к объекту чувств и со склонностью разочаровываться в нем, если он не оправдал каких-либо ожиданий. Эта требовательность лишена идеализма, но часто превышает реальные возможности людей. Это чувство интеллектуальное, со склонностью размышлять и анализировать поведение партнера, не погружаясь в его духовный мир. Имеет отвлеченно-обобщающий характер с тенденциями делать выводы отстраненно от объекта чувств; здесь мало эмоций и ощущений. Не отличается уступчивостью. Стремясь к разумному и гармоничному сочетанию интеллектуальных запросов и физических желаний, владелец Аналиты требует от партнера многих уступок. Наиболее ярко проявилась в 19-м веке и хорошо отражена в философии Фрейда, Ницше, Шопенгауэра и др. У многих, не встретивших своего идеального партнера, такая форма любви превращается в полное ее отрицание. В наше время прогрессирующего равноправия полов (биархата) постепенно утрачивает свою актуальность и проявляется менее ярко, хотя все еще актуальна. Поскольку в литературе она не имела определенного названия, автором было предложено свое.
   4. Прагма - трезвая, прагматичная и разумная любовь по духовному или материальному расчету. Несмотря на некоторый эгоизм, настроена на справедливый баланс между "давать" и "получать". Предполагает отношение к объекту своих чувств с уважением и желанием понять его. Она естественна и рациональна в проявлении своих потребностей. В ней характерно стремление к обоюдному удовлетворению желаний и интересов, хотя личные интересы в ней порой ставятся выше интересов партнера. Привычка укрепляет ее, со временем объект чувств превращается в необходимую собственность, заботливо опекаемую. Описана Спинозой. Наиболее популярна была в 18-м веке, хотя существовала во все исторические эпохи. Не утратила своей популярности и в наше время. С ней связаны союзы, которые принято называть браками по расчету.
   5. Агапэ - любовь жертвенная и идеалистичная. В ее основе лежит терпимость. Это довольно устойчивое чувство с элементами фатализма. Ее владелец способен многое прощать и принимать самоотречение как должное. Утонченная и поэтичная, такая любовь может существовать долгое время вдали от объекта чувств, даже без надежд на взаимность. В ней присутствует стремление защищать свои иллюзии от разрушающего их действия реальности, поэтому в таких отношениях есть склонность к самообману. Несмотря на ее сложный и противоречивый характер, она более других форм любви располагает к смирению. Иногда человеку, имеющему такую форму любви, приходится принимать радикальные решения, например, по собственной инициативе расстаться с любимым. Но образу любимого, даже после разлуки может долго соблюдаться верность. Духовное влечение всегда преобладает над физическим. Широкое распространение этот вид любви-смирения получил с возникновением христианства, но она актуальна и в наше время.
   6. Филиа - это духовное чувство, в основе которого лежит родство душ, помыслов и интересов - своего рода интеллектуальная общность. Это чувство порождает дружбу с глубоким уважением и взаимопониманием. Оно имеет очень избирательный характер, сплачивает единомышленников и стимулирует взаимное развитие способностей. Это - любовь равных партнеров, она не терпит принуждения и, тем более, диктата в чем бы то ни было. Люди, которым свойственен такой вид любви, могут сохранять верность только тому избраннику, который их не разочаровывает. И без сожаления расстаются с партнерами, не оправдавшими надежд, чуждыми по духу и образу мыслей. К сексуальной дисгармонии такие люди относятся гораздо терпимее. Эта форма любви получила развитие в эпоху Ренессанса, но была воспета еще Платоном и с тех пор называется платонической. В наше время она становится все более актуальной для обществ, пресытившихся сексуальной вседозволенностью.
   7. Эрос - это страстное, властное и чувственное тяготение к объекту любви. Внешность и манеры поведения любимого имеют большую ценность. Они вызывают эстетические чувства и преклонение перед внешним совершенством, часто преувеличенным, - лица, фигуры, походки. Люди, у которых доминирует этот вид любви, стремятся к гармонии души и тела, поэтому способны закрывать глаза на мелкие недостатки. Загоревшись любовью, бывают способны к большой самоотдаче, постоянно совершенствуют свои манеры и способы проявления чувств, а также формы своего тела, красоту одежды, эстетику окружающей обстановки. Охотно приспосабливаются и приспосабливают к себе партнера. Большое значение придают физическим удовольствиям. Не обретя желанной гармонии, они навсегда разочаровываются в объекте своих чувств и довольно легко с ним расстаются. Эта форма проявления чувств получила распространение еще в Древней Греции, наиболее характерна для развитых обществ и все еще широко пропагандируется средствами массовой информации и различными видами искусства.
   8. Викториа - это вид эротического поведения, наиболее далекий от интеллектуальных и духовных запросов, чем остальные. Ему не хватает глубины и избирательности. В его основе лежит приятное ощущение покорения объекта своего влечения. Это своего рода игра-борьба. Если побежденный не сопротивляется, к нему быстро пропадает интерес.
У интровертов или бивертов (людей малообщительных) это чувство может быть очень устойчивым и надежным, когда любимый человек рассматривается как необходимая собственность. Внимание к партнеру проявляется в виде постоянной требовательности, подразумевающей самые благие намерения. Такое чувство бывает довольно эгоистичным, порой даже чуждым сострадания. У экстравертов (общительных) такой форме любви часто не хватает постоянства, так как ей присуще стремление к сексуальному разнообразию, дающему ощущение радости от новых побед. Партнер часто рассматривается как противник или как крепость, которую берут штурмом. На него смотрят свысока, без снисхождения и без стремления к полному взаимопониманию. Зародилась эта форма отношений в Древней Греции. Наиболее популярна была в период рабовладельческого строя. В настоящее время в развитых и духовных обществах утрачивает свою популярность. В американской культуре, после сексуальной революции, получила популярность экстравертная форма этой любви, которая не утратила там актуальность и в настоящее время. В архаичной форме интровертная форма этой любви сохраняется в обществах, традиционно отводящих женщине второстепенную роль.

 

 

Ответ #2: 23 04 2012, 13:17:18 ( ссылка на этот ответ )

Когда женщина вдохновляет и пленит

Её ИНЬ помогает ему раскрыть свой ЯН

Почему после весёлой свадьбы так часто наступает разочарование? Почему непритворное влечение и симпатия разрушаются ссорами, и любящие люди приносят друг другу боль? А как, ценя своё счастье, удержать его?

Может быть, секрет здесь кроется в самом слове ЖЕНЩИНА — ЖЕНа, несущая ИН-ское начало.

Что это, чём его суть? И как её познать?

Только погрузившись в свою глубину, открыться той Божественной Сущности, которую зовут Женщина, довериться ей, и дать Ей право вести себя по Жизни. Она поднимает нас над оценками ума, над социальными нормами, предубеждениями. Она подталкивает к действиям и реакциям, чтобы осознанно выстраивая отношения, сохранить Любовь, и помочь своему мужчине раскрыть его ЯН-ское Естество.

Это и искусство, и знания, и мастерство и, конечно, духовное преображение, так как здесь затрагивается глубинное предназначение человека, в данном случае – речь идёт о женщине.
Различные проявления Женского Начала

Женское Начало не имеет границ, оно бездонно и бескрайне. Поэтому женщине дано преимущество быть бесконечно разнообразной. Но если осознать «место своей силы», где природная специфика проявляется лучше всего, на неё можно осознанно опереться.

Обратимся к особенностям известных богинь.

Если женщине нравится проявляться в физическом плане, она – Веста(У римлян — покровительница семейного очага) . Её творчество – дом. Это выражается не только в том, что она прекрасная хозяйка, и у неё всегда вкусно и чисто. Она — само радушие. Чтобы она ни создавала – торт, живописную картину или новую идею, она с радостью делится сделанным. И где бы она ни была, кем бы ни работала, рядом с ней тепло и уютно. Она — символ стабильности, устойчивости и заботы о тех, кто вокруг неё. Она гостеприимно открыта не только всем, а всему — новому, неизвестному, трудному и лёгкому. Если ей что-то неинтересно, она не отвергает, а мягко отклонится, позволяя этому быть. Она притягательна своей земной уравновешенностью. С ней спокойно и защищённо, ей можно довериться. Она надёжна.

На сексуальной энергии творит Венера.(Символ расцвета сил природы, красоты, любви и сексуального желания ). И здесь дело не в том, что она раскованна в постели. Её яркость, страстность и увлечённость определяют всё, что она делает. За что бы она ни бралась – она всюду вдохновенна и талантлива. Это – фонтан эмоций и идей. Где бы она ни появилась, там всё становится ярким, наполняется жизненной силой, смелыми планами и озарениями. Она увлекает и манит. Она ослепительна.

В эмоциональном мире купается Лада (Славянская богиня нежности, женственности, певучести). Но она изменчива, как сами эмоции. Она лучше всего проявляется, представляя то, чем занимается. Где- либо появившись, она создаёт особый настрой. И подчас, молча, одним своим присутствием, она гораздо лучше, чем другие её красноречивые коллеги, уладит щекотливое дело. Если она кокетлива, то естественна в этом. Она нежна, пастельна, текуча. К чему бы она ни прикасалась, она творит красоту. Поэтому можно смело довериться её вкусу, умению из ничего сделать шедевр кулинарного искусства и замысловато украсить его. Она всегда плавна и адаптивна. Её тонкость располагает, ей легко открыться в сокровенном. Она дарит себя, и позволяет собою любоваться. Она никогда не завоёвывает мужчину. Он добивается её, как ценный приз. Ею восхищаются.

Детскую искренность и игривость эмоционального пространства воплощает Диана — (вечно юная покровительница лесов; врачевательница, облегчающая также тяжкий труд). Она непосредственна и. радостна, восторженна и лёгка, как ребёнок. В любом возрасте она игрива и непринуждённа. Ей хочется улыбнуться.

В ментальном мире царствует Афина ( Богиня честной войны, мудрости, интеллектуальности, изобретательности) . Она тоже реализовывает себя во внешнем мире. У неё выраженные лидерские качества. Это – сильная личность, поборница справедливости. Она может преданно защищать права униженных и оскорблённых, обиженных и слабых. Её ясность мышления и острота ума притягательна для тех мужчин, которые умеют ценить это. Она – сама внутренняя свобода, и поэтому – независима и немного отстранена. Она по-королевски величественна. Её чувство собственного достоинства не позволит ни её эмоциям, ни чему-либо внешнему захлестнуть себя. Она непредсказуема, и этим загадочна. Она привлекает своей непознаваемостью и недосягаемостью. Она мудра. Она интригует.

Муза обитает в кармическом пространстве. Она встречается нечасто: у неё редкий талант вдохновлять. То ли она принимает, то ли дарит, она умеет соединить Страсть с Любовью. Она воспламеняет, пробуждает, наделяет творческой силой. Рядом с ней забываются обиды, тревоги и печали, растёт увлечённость, крепнет вера в свой талант, реализуются идеи. Она толкает на авантюрные поступки. У неё особый дар завоёвывать мужчин. Она может ворваться в его жизнь, заставить потерять голову, всё разрушить, любить безжалостно и бескорыстно, а потом разочароваться и исчезнуть. Она – Жар-птица, которую невозможно удержать рядом. Она несёт в себе напряжение. Ей поклоняются.
Как проявляются искажения

От природы женщина обычно выражает себя в одном либо в двух типах. Но это неизменно зависит от воспитания, образа жизни, культуры, открытости чувствам.

Веста может быть тёплой, заботливой хранительницей своего очага, а может – беспокойной, суетливой наседкой. Венера — богиней любви или расчетливой гетерой. Лада — или приветливой, образованной, самостоятельной в своем выборе наградой для мужчин, или неуверенной в себе серой мышкой. Афина — холодной и надменной, или умелой руководительницей , вдохновляя мужчин и опираясь на них.

Но, на любом уровне, не зависимо от социальных условий, если женщина не проникла в глубины своего естества, искажение неминуемо: она либо подавляет своё Женское, либо выражает себя через Мужское Начало. И это обнаруживается во всех сферах жизни.

Венера превращается в Воительницу. Она может внушать уважение тем, насколько она уверенный и самостоятельный человек, как увлечённо отстаивает то, во что поверила. Но она делает это мужскими средствами: она приказывает и контролирует. А если видит необходимость, может работать и локтями, расталкивая конкурентов. Её можно узнать по манере курить, по интонациям голоса, жестам, командному тону. Она не станет тратить много времени на свою внешность и одежду — её больше волнует дело, которому она служит. Её увлечённость и страстность обнаруживают себя через давление и подавление. Её побаиваются.

Афина превращается в Командира. Холодного, расчётливого, жёсткого. Она самоутверждается через подчинённых, которые беспрекословно покоряются её силе и властности. Вокруг неё всё должно быть безупречно, и она безжалостно требует этого и от себя, и от своего окружения. Она им по-своему преданна, она их ценит и хорошо платит за работу, но она никого не щадит. Ей не решаются возражать. Она по-прежнему во всём внешнем не изменяет своему вкусу, своей изысканности. Но перед ней отступают и робеют.

Веста может легко стать либо домашним деспотом, терроризируя домашних и сотрудников, требуя от них чистоты и порядка, соблюдения определённых правил. Либо вечно больной, слабой женщиной, вампирически требующей внимание.

Нежную Ладу трудно узнать в категоричном, резком, капризном существе, уделяющем усиленное внимание своей внешности. Она плохо соразмеряет потребности с возможностями. Или, будучи «представительницей», нуждаясь в аудитории и апплодисментах, она часто убегает от общества, предпочитая тихую, незаметную работу. Она тушуется, замыкается, тонет в неуверенности, преувеличивая свои слабости и не замечая достоинства.

Нужна определённая смелость, чтобы признать в себе дисбаланс Мужского и Женского и захотеть нырнуть в глубину своего внутреннего бездонного колодца. Начало и Конец здесь в одной точке: Начало – это Неизменный Божественный Исток, Конец – не имеющая конца творческая трансформация, как всё, связанное с Душой и Духом.
Женщина — хранительница семейного очага

Он – содержание, она – форма. Поэтому женщина изначально придаёт внешнему большее значение, чем мужчина. Но, если она открыла свою СУТЬ, и это становится основой всего того, что она делает, её Божественное внутреннее содержание облекается в прекрасное оформление.

В физическом плане, заполняя своим узором структуру, созданную её мужчиной, она не станет доказывать свою независимость, нося тяжёлые покупки или забивая гвозди. Наоборот, она даст ему возможность проявить свою силу и организацию. Пусть он внесёт свою лепту в убранство дома, расставит мебель, всё обустроит своими крепкими руками. Ведь ценится то, что делается самостоятельно, то есть, во что вкладывается собственная энергия. Но, уважая себя, покупая и украшая по своему вкусу, она чтит и считается с его запросами, потребностями, привычками. И в этом доме, рядом с ней, ему так хорошо, так тепло и уютно, что им обоим незачем «от добра добра искать».

В сексуальной жизни она — умелая Любовница. Открытость своей Природе растворяет ментальные ограничения и барьеры, выстроенные воспитанием. И это помогает ей познать свою силу — женскую энергию, направляющую мужчину на осуществление его мечты. И если она раскованна в сексе, а он – нет, и ей хочется не то, что он ей предлагает, она знает, как молча подтолкнуть его к удовлетворению своих желаний. Её чувство собственного достоинства не позволит унизить его критикой и недовольством. Она незаметно «включит» его в игру, делая это с нежностью, страстностью и знанием дела (которому можно научиться). Она никогда не ждёт, что он подарит ей наслаждение. Она даёт его первая. И это неизменно вызывает его восторг и благодарность. Вот он возвращает ей всё сторицей. Именно в этом и залог его верности, потому что он бесконечно ценит ту, которая несёт ему блаженство, упоение, а с ними и творческий взлёт во всех сферах жизни.

Он – структура, которую она наполняет жизнью. И она оберегает их общее творение. Поэтому она не позволит, чтобы эмоциональный мир в созданном ею пространстве, был нарушен каким-либо негативом. Если он пришёл домой в раздражении  агрессивности  растерянности  и т. п. , она молча (!) окутает его вибрациями спокойствия, умиротворения, гармонии. И он с удивлением отметит, как у него улучшилось настроение, проблема перестала казаться угрожающей, а, может быть, даже нашёлся выход из неё. А потом он с гордостью говорит друзьям: «В каком бы состоянии я ни пришёл домой, как только вижу свою благоверную — через пять минут — успокаиваюсь. Она у меня – волшебница». Поэтому они ценят друг друга и созданные ими отношения.

Если мужчина, вернувшись работы, быстро проглотил еду и уткнулся в газету  телевизор  компьютер  — это сигнал тревоги для женщины. И, вместо того, чтобы укорять его в сухости и скрытности, она введёт для себя правило: за обедом  во время прогулки  поездки  как бы между прочим рассказывать ему то, что затронуло её за время прошедшего дня. И сделает это искренно и откровенно (можно научиться пользоваться любыми энергиями). Её нутро подскажет, когда не нужно рассказывать факты, они его, возможно, совсем не увлекут, а переживания и чувства интересны всегда. Они ведь Божественны, поэтому не могут оставить его равнодушным и не вызвать отклик. И он незаметно для себя начинает открываться, доверяя ей сокровенное. Постепенно восстанавливается та эмоциональная близость (если она утрачена), которая возможна только между ними. И неминуемо крепнут отношения: они выстраиваются на чувствах.

На ментальном уровне он часто обращается к особенностям её мышления. Он знает, что она может целостно увидеть всю картину там, где ему доступна только логическая цепочка. Он лучше разбирает в работе приборов, а она – во взаимоотношениях между людьми. И он с ней советуется, так как уверен, что его активность и её охват ситуации подскажут тот неординарный ход, который принесёт успех, а, значит, удовлетворение и радость им обоим. Иначе быть не может, потому что соблюдается Космический принцип: мужчина реализовывает то, что подсказано ему женским интуитивным видением.
Вышла замуж за сына

Психологи давно пришли к выводу, что, в партнёрстве мужчина подсознательно ищет в женщине мать. Ему хочется продолжения той любви, когда о нём заботились, вкусно кормили, успокаивали, и очень часто… принимали за него решения. А если в детстве такого не было, эта природная потребность тем более будет «звенеть» и ждать своего удовлетворения от взрослой избранницы.

Поэтому так часто женщина в любимом находит сына. А ей хочется мужа – сильного и уверенного в себе партнёра и защитника.

Воспитывая детей, даже если родители окружают их вниманием и чуткостью, стараются развить их природные способности, водят в кружки и на занятия спортом, озабочены их успехами в учёбе, они редко предоставляют им право выбирать и отвечать за своё решение.

И такой взрослый ребёнок привык, что кто-то ему подскажет, что стоит сделать, как провести свободное время, куда поехать отдыхать, какой подарок купить, а, может быть и как спланировать работу. Тогда он чувствует привычное облегчение. «Дорогая, решай сама  пойдём, куда ты хочешь,  пусть будет по-твоему». Какое-то время это может ей нравится, но, если подобную инфантильность поддерживать, она рано или поздно перестанет уважать такого мужчину.

Завершать ситуацию и «ставить точку» – его, а не её прерогатива. Потому что в силу природы, подобная ответственность женщину разрушает, а мужчину делает сильнее. И только её мудрость и терпение вернут всё «на круги своя». Когда женщина впускает мужчину в своё сердце, она тем самым даёт ему энергию для изменений и духовного роста. Это их возвращает к первозданному принципу: он прокладывает направление, она его осваивает. Тогда отношения развиваются созидательно.
Когда крепнет внутренняя взаимосвязь

Если она открыла свою Женскую силу, она у видит в нём тот потенциал, о котором он, возможно, лишь смутно подозревает. И она, поддерживая в нём это, вдохновляет его на своё новое проявление. И, когда он приносит ей пусть маленькие плоды своих усилий, и она радостно принимает их, круг не замыкается, а превращается в движущуюся вверх спираль, не имеющую конца. Так, даря друг другу своё лучшее, оба приобретают. И крепнет их духовная взаимосвязь.

«Золотая середина», чувство меры и великое «чуть-чуть» рождаются из глубины её Женского Начала. И пусть он восхищается ею в новых нарядах, причёсках, макияже. И пусть гордится своей красавицей.

Женское Начало – Душа, Мужское – Дух, самая сакральная, трудно постижимая Божественная субстанция. И путь к ней – через Душу. Поэтому женщина своей любовью, терпением и преданностью может стать для него ключом, открывающим дверь в особый бескрайний мир — Вселенную Чувств, без которого он к своему Духу, то есть своему ЯН-скому могуществу, не проникнет. И тогда в нём пробуждается нежность, ласка, заботливость — то, о чём она так мечтает, и то, что, в первую очередь, предназначается ей.
Откуда берутся Сила и Гибкость Женщины

Конечно, энергия Бога в нас непостижима. Но её можно рассматривать, как соединение двух Начал — Мужского и Женского, которые рождают Третье во всех известных и неизвестных вариантах.

Для женщины естественнее найти путь к Творцу в себе через познание Женского Начала. Оно становится её стержнем. Это огромная сила структурирует её природную бескрайность, и делает её независимой ни от мужчины, ни от чего-либо внешнего. Теперь всё будет её только дополнять. А этот открывшийся потенциал жаждет проявиться во всём своём своеобразии.

Те роли, которые она раньше автоматически играла в жизни – мать, дочь жена, сестра, подруга, коллега и т. д., становятся формами для проявления особенностей её содержания. И через них она творчески и осознанно выражает свою разносторонность.

Как мать она выбирает, когда ей быть ласковой Вестой, когда Афиной, являя пример своим подрастающим детям. Как жена она не даст мужу привыкнуть к себе, поражая его бесконечным разнообразием себя как Лады. А может быть она станет для своего любимого воодушевляющей Музой, чтобы вместе испытать сча­стье. А если с кем-то ей придётся выступить как Воительница, а с подчинёнными — как Начальник, она будет действовать женскими средствами: не командуя, а руководствуясь женской интуицией, мудрой гибкостью, и опираясь на мужчин. Её собственное достоинство не позволит подавлять и унижать других. И она подчёркнёт не их слабости, а сильные стороны. Она их поддержит и возвысит. По-иному она уже не может, так как её Божественная природа стала её Естеством.
Когда женщина не теряет вдохновляющий Свет

Каждый мужчина получает инициацию от женщины – матери, кормилицы, возлюбленной. Но, только открыв своё богатство, она по-настоящему способна им делиться. Есть чем: она становится избыточной на всех уровнях. Мужчина это подсознательно чувствует, и не всегда даже понимает, чем, однажды покорив, она всё ещё пленяет его. Её Суть, её Природа делает это, воздействуя на него изнутри. Её своеобразие останется её особенностью. Но её Женское Божественное Начало становится центром, ядром, из которого исходит всё, что она делает и говорит. Оно светит, как солнце, в лучах которого каждому хочется согреться. Это её сила и красота. Это её связь с Душой, из которой она черпает энергию Жизни и Творчества. Она сама стала этим Женским Началом, и теперь во всём ею движет ЖЕНЩИНА — вдохновляющая Божественная Сущность, излучающая Любовь.

http://naturalworld.ru
Если жизнь дала трещину, то совсем не обязательно в нее лезть.

 

 

Страниц: 1  | ВверхПечать