Максимум Online сегодня: 1011 человек.
Максимум Online за все время: 3772 человек.
(рекорд посещаемости был 06 01 2017, 22:59:15)


Всего на сайте: 24658 статей в более чем 1729 темах,
а также 101229 участников.


Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?

 

Сегодня: 28 04 2017, 13:14:56

Сайт adonay-forum.com - готовится посетителями и последователями Центра духовных практик "Адонаи.

Страниц: 1  | Вниз

Опубликовано : 06 06 2013, 13:42:15 ( ссылка на этот ответ )

Династии: богатство - результат интуиции
ангелы
В роду Фирсановых до 1830-х годов были серпуховские мещане да купцы-лесоторговцы. В переписи 1732 года среди жителей Серпухова упоминается купец Федор Фирсанов. Его сын Максим, родившийся в 1764 году, к началу XIX века имел свою каменную лавку на Главной площади Серпухова. Надо сказать, что практически все в роду Фирсановых обладали особым чутьем.

Наиболее удачливым и способным из всех Фирсановых был Иван Фирсанов, сын Григория Фирсанова. Иван был вторым из шестерых сыновей. В 1832 году Григорий Фирсанов отдал 14-летнего Ивана в обучение к московскому первой гильдии купцу Щеголеву, торговавшему в Старом Гостином Дворе на Ильинке изделиями из драгоценных камней. Обученный грамоте сообразительный паренек на ходу подметки рвал и уже через два года перешел в "молодцы", затем в приказчики и наконец занял одну из высших в ювелирном деле ступенек — стал оценщиком.

В 1848 году Иван Григорьевич начал собственную торговлю с лотка, позже приобрел лавку в Гостином дворе. Скопив средства, в 1857 году приобрел под жилье первый свой дом в Москве в Пименовском переулке. Настоящий расцвет собственного дела пришелся на пореформенный период, с отмены крепостного права. Ушлый купец начал объезжать дворянские гнезда и помещичьи имения, скупая по низким ценам фамильные ценности и получая от их продажи солидный доход. Неизвестно, сколько бы Иван Григорьевич промышлял подобным образом, пока его однажды не подкараулили на большой дороге лихие люди. Знали разбойники, что путешествует купчишка с наличностью. Но Ваня был не робкого десятка. Точнехоньким ударом в висок шкворенем намертво уложил одного грабителя и серьезно изувечил другого, остальные показали пятки. Однако получив подобный "сигнал" свыше, Фирсанов со своим "полюдьем" завязал по гроб жизни.

Иван Фирсанов обладал талантом определять почти без ошибки возраст и качество древесины, а также неплохо разбирался в конъюнктуре рынка. Став миллионщиком, свои "бешеные деньги" расчетливый торговец вкладывал в дело. На себя он почти не тратил, зато запросто мог сунуть в лапу дворецкому сотенную, чтобы тот проводил его в барские покои. На полную катушку Фирсанов использовал слабости человеческие. Кто чурался взяток и был неподкупен, попадался на чувстве благодарности.

Покупая у одного помещика по дешевке имение, он узнал, что сын последнего важный чиновник в железнодорожном ведомстве, к которому ни на какой козе не подъехать. Многие обломали об него свои жадные зубы. Иван Григорьевич собрал в купленном доме все картины (среди них были подлинные шедевры живописи кисти Брюллова, Тропинина и других выдающихся художников) и отослал их помещичьему сыну, сопроводив сей презент своей визитной карточкой. Благодарный чиновник лично нанес визит купцу, чтобы поблагодарить за поступок. Они подружились к немалой выгоде для обоих.

Другого неподкупного чиновника Фирсанов взял на карточной игре. Через подкупленного лакея он передал проигравшемуся нужную для покрытия карточного долга сумму и вскоре выиграл подряд на поставку леса для строительства железной дороги. В Москве возле Александровского и Николаевского вокзалов в 1869 году он построил крупные оптово-розничные склады лесных материалов, а через год, когда торговля шла с большим размахом, он вызвал из Серпухова младших братьев Петра и Павла. Вскоре Петр, освоив дело, добился стабильно высоких доходов и принял на себя лесную торговлю.

С 1860 по 1869 год Фирсанов был впервые избран председателем Сиротского суда, задачей которого было установление опеки над семьями, потерявшими кормильца, а также сиротами мещанского и купеческого сословий, нуждавшимися в материальной помощи, трудоустройстве и получении профессиональных навыков. В 1869 году Иван Григорьевич купил подмосковное имение Середниково (одно время им владел дед будущего премьер-министра Столыпина и летние каникулы в нем проводил юный Лермонтов), а также прибрал к рукам знаменитые Сандуновские бани. Сандуны Фирсанов за 25 тысяч рублей сдал в аренду бывшему банщику Петру Бирюкову. Навещая ночлежные дома Иван Фирсанов заразился туберкулезом и в мае 1881 года скончался от чахотки.

Торговые дела покойного брата успешно продолжил Петр Григорьевич, ставший тоже купцом 1-й гильдии и московским городским ценовщиком лесных материалов. Его племянники Николай и Алексей Фирсановы сделались приказчиками и помощниками. При их участии в Подольске, Серпухове, Твери и Ржеве появилось лесопильное производство, а торговля лесными материалами стала семейным делом.

Благотворительность легла на хрупкие плечи дочери Фирсанова Веры Ивановны. Вместе с матерью она предложила Комитету Братолюбивого Общества, находившемуся под патронажем императрицы, принять в дар построенный на деньги мужа и отца недалеко от Александровского (ныне Белорусского) вокзала огромный каменный дом, предназначенный для вдов и сирот. Кроме того, в "Фирсановском доме" должна была быть устроена школа для слепых детей. В Серпухове, в богадельне, также названной Фирсановской, вплоть до 1917 года на полном обеспечении содержались 70 неимущих престарелых женщин, как записано в ее уставе, "примерного поведения, которые сами стесняются просить милостыню".

Игорь Буккер

* Иван Фирсанов.jpg

(28.68 Кб, 280x390 - просмотрено 1350 раз.)

 

 

Ответ #1: 06 06 2013, 13:45:29 ( ссылка на этот ответ )

Как капитал "Ротшильды из России" наживали

Братья Поляковы — известнейшая династия владельцев банков и железных дорог. Их не совсем правильно называют иногда "русскими Ротшильдами". Скорее, они все же "Ротшильды из России". Дети Шломо — Яков, Самуил и Лазарь Соломоновичи — контролировали большую часть железных дорог и денежных потоков Российской империи в конце XIX и в начале XX века.

За год до этого император Александр II подписал закон, разрешающий еврейским предпринимателям селиться за "чертой оседлости". Вскоре наиболее предприимчивые представители этого племени заполонили обе столицы. Тогда не говорили, как впоследствии в СССР про "лимиту", а потом уже в новой России про гастарбайтеров — "понаехали". Хотя и особой радости от их присутствия население не испытывало. По библейскому закону не желали жить ни наследники Торы, ни добрые христиане.В 1842 году в местечке Дубровна Могилевской губернии (ныне город Дубровно Витебской области) в семье мелкого торговца Шломо (Соломона) Полякова, занимавшегося винным откупом, родился третий сын. В честь героического дедушки (по закону евреи могли заниматься ростовщичеством либо содержать корчму) младшего назвали Лазарем. Послушный мальчик хорошо закончил еврейскую гимназию при оршанской синагоге и в 1860 году определился как "оршанский купец без состояния при капитале своего отца".

В выходцах из черты оседлости происходила полная метаморфоза: откупщик превращался в банкира, подрядчик — в предпринимателя высокого полета, а их служащие — в столичных денди? — писал один из современников братьев Поляковых. — Образовалась фаланга биржевых маклеров ("зайцев"), производивших колоссальные биржевые обороты. В Петербурге появилось новое культурное ядро еврейского населения: возникла новая, упорядоченная община взамен прежней, управлявшейся николаевскими солдатами. Один петербургский еврей-старожил говорил мне: "Что тогда был Петербург? Пустыня. Теперь же ведь это Бердичев!""

Первым покинул "черту оседлости", благодаря отменным способностям в деле спиртопроизводства, средний сын Поляковых — Самуил. У внука знаменитого фельдмаршала М. И. Кутузова, министра почты и телеграфа графа И. М. Толстого под Оршей находился винокуренный завод. По совету знающих людей он взял в управляющие молодого услужливого парнишку со связями среди местных еврейских откупщиков. Но главное достоинство умного и расторопного Семы была собачья преданность хозяину-барину. Толстой оценил качества своего управляющего и доверил ему генеральный подряд на строительство Козлово-Воронежской-Островской железной дороги.

Незадолго до открытия дороги Самуил Соломонович создал общество по ее эксплуатации, большая часть акций которого осталась в его руках, а патрону достался пакет номинальной стоимостью полмиллиона рублей. И наш Сема переселился в столицу, где приобрел весьма респектабельный особняк на Английской набережной (сегодня — здание Российского государственного исторического архива). К середине 1860-х годов он считался одним из главных воротил железно-дорожного строительства.

И хотя в эпиграфе к знаменитому стихотворению Некрасова "Железная дорога", написанному в 1864 году, поэт в разговоре сына с отцом приводит немецкую фамилию министра путей сообщения (Ваня (в кучерском армячке). Папаша! кто строил эту дорогу? Папаша (в пальто на красной подкладке). Граф Петр Андреевич Клейнмихель, душенька!), с полным правом именоваться "строителем" могло и лицо еврейской национальности.

Посмотрел на меньшого брата и старший Яков отправился в Таганрог, предварительно выправив себе свидетельство оршанского первой гильдии купца. Яков Соломонович стал представителем династии Поляковых в бизнесе на богатом российском юге. В том же самом году, когда поэт-демократ быстро летел по рельсам чугунным и сочинял стих о том, как грабили народ "грамотеи-десятники, секло начальство, давила нужда", младший из Поляковых начал заниматься финансами и копить акции под руководством старшего братца. 22-летний Лазарь Поляков перешел из оршанских купцов в таганрогские и стал именоваться "таганрогским первой гильдии купеческим братом".

Правительственная награда орден Святого Станислава 3-й степени — "за участие и особое радение в деле строительства Курско-Харьковской железной дороги" — нашла своих героев, Самуила и Лазаря, в 1870-м году. Это событие было бы достойно Книги Рекордов Гинесса, если бы этот справочник тогда издавался. Пусть и самый младший из царских орденов, но подобных наград от российского самодержца прежде отечественные негоцианты не видели, тем более торгаши .

Лазарь Соломонович Поляков стал учредителем Московского земельного банка — первого российского ипотечного финансового учреждения. Далее можно через запятую: открытие очередного банка в провинции — орден на шею или в петлицу, очередной приют или богадельня — новый орден или высокий чин. К началу 1880-х годов младший из братьев Поляковых уже действительный статский советник, кавалер российских орденов и, кроме того, персидский шах сделал его бароном и кавалером ордена Льва и Солнца, а турецкий паша утвердил в звании турецкого генерального консула в Москве.

"Деньги созданы для дураков. Вексель — вот инструмент. Для того, чтобы что-нибудь сделать, денег не нужно. Деньги нужны только для того, чтобы ничего не делать", — учил своих отпрысков Лазарь Соломонович.

Успешный финансист — почти всегда немножко авантюрист. Лазарь Поляков сидел на мешке с десятками миллионов рублей, но душа ныла по все новым аферам. Поляковым не всегда фартило. Остзейский немец Сергей Юльевич Витте (председатель Совета министров) путем многоходовых комбинаций и махинаций перекупил в государственную собственность наиболее успешные предприятия Поляковых. А однажды хитроумного Лазаря сумел надуть какой-то бельгиец, продавший ему концессию на монопольное производство спичек в Персии (Иране). Это в стране, где древесина — дефицит и дорогой импортный товар. Лазарь Соломонович, впрочем, в накладе не остался.

Он сумел поживиться за счет рядовых вкладчиков Московского международного банка, владельцем которого он являлся. К подробностям отсылаем читателя к роману Льва Толстого "Анна Каренина", где Поляков выведен под незамысловатой фамилией Болгаринов, хотя вполне мог быть Румыновым или Немчиновым. Среди российских евреев долгое время ходил анекдот, что благословляя детей перед женитьбой, родители как молитву произносили пожелание: "Да сделает тебя Бог подобным Полякову".

Игорь Буккер

 

 

Ответ #2: 06 06 2013, 14:17:45 ( ссылка на этот ответ )

Русский меценат Козьма Солдатёнков

О том, что идейные противники западники и славянофилы вели беспощадный спор на страницах журнала "Колокол" и газеты "День", обвиняя друг друга во всех смертных грехах, многие помнят из школьного учебника. Но любопытен такой факт: печатались оба издания на деньги одно и того же мецената — Козьмы Солдатёнкова. Русский медичи был щедрым спонсором.

В церковно-славянской азбуке буквы "ё" нет, зато именно она делает фамилию московского предпринимателя, известного книгоиздателя и владельца художественной галереи Козьмы Терентьевича Солдатёнкова неповторимой и узнаваемой.

Про основателя знаменитого купеческого рода, крестьянина-старообрядца Егора Васильевича Солдатенкова известно, что он в 1795 или 1797 году переселился в Москву из подмосковной деревни Прокунино и записался во вторую купеческую гильдию. В 1820 году в благотворительных целях он пожертвовал на защиту Отечества 20 тысяч рублей. Сумма по тем временам сопоставимая со стоимостью небольшой деревеньки с крепостными душами, следовательно, дела у Егора Васильевича шли в гору.

Было у него два сына — Терентий и Константин. В 1810 году сыновья в Рогожской части Белокаменной владели бумаготкацкой фабрикой и торговали хлебом, хлопчатобумажной пряжей и ситцами. В 1825 году оба брата Солдатенковы числились купцами первой гильдии. Не много ни мало, но при визитах к высокопоставленному лицу имели право надевать шпагу и вполне могли рассчитывать получить звание потомственного почетного гражданина.

У Терентия росли два сына — Иван и Козьма, у младшего были две дочери — Ефросинья, прожившая всего пять лет, и Мария. Братья и сестры жили одним домом. Мальчики осваивали купеческую премудрость, а по выходным ходили в старообрядческую церковь на Рогожском кладбище. После смерти отца братья (разумеется, почетные граждане и московские купцы первой гильдии) получили в наследство огромную фабрику и целую сеть торговых лавок. Во главе семейного дела стоял старший брат, а Козьма промышлял спекуляциями паями и махинациями на бирже. И хотя оба брата не получили систематического образования — копейку сосчитать ох как могли. С кончиной брата, Козьма в 1852 году стал полноправным хозяином финансовой империи.

Известие о кончине Ивана Терентьевича застало Козьму Терентьевича за границей. Он как раз со знакомым искусствоведом Николаем Боткиным посещал колонию русских художников в Риме, Неаполе и Сорренто. В России картины отечественных живописцев продавались из рук вон плохо, а на Западе о русской художественной школе вообще никто ничего не слышал. Так будет продолжаться довольно долго. Даже в первой половине 1920-х годов английский разведчик Сидней Рейли для финансирования антибольшевистского восстания будет предлагать подпольщикам из "Треста" выкрасть из советских музеев и сбыть за границей исключительно картины европейских мастеров. Мода на русский авангард и абстракционизм придет несколько позже.

Боткин водил мецената только к хорошим художникам, а 33-летний московский купец покупал у них холсты не торгуясь. Уезжая на родину, он попросил художника Александра Андреевича Иванова покупать для него картины, которые будут выставлены в будущей московской галерее Солдатенкова. Друзья и знакомые обыгрывали имя Козьмы- присоединили к нему имя Медичи — известного рода также покровительствовавшего искусствам .

Прибыв в Первопрестольную, Козьма Терентьевич сделал широкий жест и в память о покойном брате за 30 тысяч рублей выкупил из долговой тюрьмы всех пребывавших там московских неплательщиков. Среди которых преимущественно были дворяне и представители творческой богемы. Так богач обеспечил себе паблисити в кругах интеллигенции и вызвал ржание прижимистых купчишек. Друзьями Солдатенкова- Медичи стали многие враги царского режима, такие как Герцен с Огаревым. На деньги этого мецената и покровителя искусств издавались герценовский "Колокол" и приложение "Общее вече".

Дом Солдатенкова на Мясницкой улице превратился в прибежище "лиц неблагонадежных", а сам Козьма Терентьевич попал в ряды "западников, желающих беспорядков и возмущения". Как только об этом доложили Солдатенкову, он моментально отсчитал нужную сумму на рупор славянофильского движения еженедельную литературно-политическую газету "День" и за свой счет издал сборник статей Б. Н. Чичерина. Сборник открывался статьей Чичерина, написанной им в соавторстве с К. Д. Кавелиным "Письмо к издателю "Колокола"". В этом программном документе высказывалось принципиальное расхождение с Герценом по поводу оценки французской революции 1848 года как "кровавого мятежа разнузданной толпы". Александр Иванович Герцен публично обозвал "русского Медичи" кретином, но деньги на издание "Колокола" продолжал просить.

Козьма Солдатенков состоял в гражданском браке с француженкой Клеманс Дюбуа. Клеманс Карловна родила в 1854 году сына, которого нарекли Иваном Ильичем Барышевым. Отец очень хотел, чтобы из сына вышел настоящий писатель. Сын взял себе литературный псевдоним Мясницкий и писал юмористические зарисовки из быта московского купечества, печатавшиеся в популярных тогда изданиях "Стрекоза", "Будильник" и других. В столице и в Москве ставили его комедии-фарсы, также пользовавшиеся успехом.

Свое состояние Козьма Терентьевич разделил между Клеманс Карловной, которой причиталось 150 000 рублей, сыну Ивану Ильичу — 25 000 рублей, слугам и крестьянам — 50 000 рублей, 100 000 рублей раздать бедным и нищим, полмиллиона на поддержку богаделен и вся недвижимость отходила племяннику Василию Ивановичу Солдатенкову. Картинная галерея и библиотека были завещаны Румянцевскому музею. 1 300 000 рублей он отписал на постройку ремесленного училища и около двух миллионов рублей на бесплатную больницу.

По завещанию Козьмы Терентьевича на его средства была построена "больница для всех бедных, находящихся в Москве, без различия званий, сословий и религий под названием Больница Солдатёнкова". В 1920 году больнице присвоили имя Сергея Петровича Боткина, лейб-медика царя Александра III и брата Николая Боткина, с которым Козьма некогда бродил по мастерским русских художников. Сергей Петрович человек был достойный и медик замечательный, вот только никакого отношения к больнице Солдатенкова он не имел.

http://www.pravda.ru/

 

 

Страниц: 1  | ВверхПечать