Максимум Online сегодня: 1148 человек.
Максимум Online за все время: 3772 человек.
(рекорд посещаемости был 06 01 2017, 22:59:15)


Всего на сайте: 24809 статей в более чем 1757 темах,
а также 141568 участников.


Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?

 

Сегодня: 18 09 2019, 22:49:43

Мы АКТИВИСТЫ И ПОСЕТИТЕЛИ ЦЕНТРА "АДОНАИ", кому помогли решить свои проблемы и кто теперь готов помочь другим, открываем этот сайт, чтобы все желающие, кто знает работу Центра "Адонаи" и его лидера Константина Адонаи, кто может отдать свой ГОЛОС В ПОДДЕРЖКУ Центра, могли здесь рассказать о том, что знают; пообщаться со всеми, кого интересуют вопросы эзотерики, духовных практик, биоэнергетики и, непосредственно "АДОНАИ" или иных центров, салонов или специалистов, практикующим по данным направлениям.

Страниц: 1 ... 18 19 20  | Вниз

Ответ #95: 18 04 2010, 12:45:47 ( ссылка на этот ответ )

В картинных галереях мира часто можно увидеть большие картины с множеством написанных на них фигур. Это «Брак в Кане Галилейской», «Пир в доме Левия» и другие, под которыми стоит подпись — Паоло Веронезе. Правда, на первый взгляд, эти полотна могут показаться странными. На фоне прекрасных построек эпохи Возрождения, в красивых и богатых залах с колоннами и арками в стиле XV—XVI веков, разместилось многочисленное нарядное общество. И все в этом обществе, кроме Христа и Марии, одеты в роскошные костюмы, какие носили в те времена (то есть в XVI веке). Есть на его картинах и султан турецкий, и охотничьи собаки, и карлики-негры в ярких костюмах... 
   Таков был Веронезе, который мало обращал внимания на то, согласуются ли его картины с историей. Ему хотелось только одного: чтобы все было красиво. И он добился этого, а вместе с этим и большой славы. Во Дворце дожей в Венеции есть много прекрасных картин Паоло Веронезе. Некоторые из них мифического содержания, другие — аллегорические, но все фигуры на них художник одел в костюмы своей эпохи.
   Большую часть своей жизни Веронезе прожил в Венеции. Бывая в других городах, он знакомился с творчеством своих коллег, восхищался их картинами, но никому не подражал. Веронезе очень любил писать сцены различных пиров и собраний, на которых изображал всю роскошь тогдашней Венеции. Это был не художник-философ, изучающий свой предмет до малейшей подробности. Это был артист, которого не стесняли никакие преграды, он свободен и великолепен даже в своей небрежности.
   Любимым сюжетом Веронезе была «Тайная вечеря». Художник обратился к теме отнюдь не традиционной для Венеции. Если для художников-флорентийцев такие темы, как «Брак в Кане Галилейской» и «Тайная вечеря» были привычными, то венецианские живописцы не обращались к ним довольно долго, сюжет трапез Господних не привлекал их вплоть до середины XVI века. 
   Первая значительная попытка такого рода была предпринята только в 1540-е годы, когда Тинторетто написал свою «Тайную вечерю» для венецианской церкви Сан Маркуола. Но уже через десятилетие ситуация внезапно и резко изменяется. Трапезы Господни становятся одной из самых излюбленных тем венецианских живописцев и их заказчиков, церкви и монастыри как бы соревнуются между собой, заказывая крупным мастерам монументальные полотна. За 12—13 лет в Венеции создается не менее тринадцати огромных «Пиров» и «Тайных вечерь» (среди них уже упоминавшийся «Брак в Кане Галилейской» Тинторетто, «Брак в Кане Галилейской» самого Веронезе для рефлектория церкви Сан Джордже Маджиоре, его же полотна «Христос в Эммаусе» и «Христос в доме Симона фарисея», «Тайная вечеря» Тициана и др.). Свою «Тайную вечерю» — самое грандиозное из пиршеств (высота картины 5,5 метра и ширина около 13 метров) — Веронезе написал в 1573 году для рефлектория монастыря святых Иоанна и Павла взамен сгоревшей за два года до того «Тайной вечери» Тициана. 
   Во всех «пирах» Веронезе присутствует явный оттенок триумфа, почти апофеоза. Они проявляются и в праздничной атмосфере этих картин, и в их величавом размахе, проступают они и во всех деталях — будь то поза Христа или жесты, с которыми участники трапез поднимают чаши с вином. В этом триумфе немалую роль играет и евхаристическая символика — ягненок на блюде, хлеб, вино...
   Картина «Тайная вечеря» изображала Христа и его учеников на пиру у мытаря (сборщика податей) Левия, и ни в одном произведении Веронезе до этого архитектура не занимала такого места, как в этой картине. Исчезла и сдержанность, которая была на полотне «Брак в Кане Галилейской»: здесь гости ведут себя шумно и вольно, вступают между собой в споры и пререкания, чересчур резки и свободны их жесты. 
   Как повествует евангельский текст, Левий пригласил к себе на пир и других мытарей, и Веронезе пишет их жадные, порой отталкивающие физиономии. Здесь же расположились грубые воины, расторопные слуги, шуты и карлики. Мало привлекательны и другие персонажи, которые выдвинуты на первый план у колонн. Справа расположился толстяк-виночерпий с оплывшим лицом, слева — распорядитель-мажордом. Его закинутая назад голова, размашистые жесты, не совсем твердая походка свидетельствуют о том, что он явно отдал напиткам немалую дань.
   Неудивительно, что католическая церковь усмотрела в столь вольной трактовке евангельского текста дискредитацию священного сюжета, и Веронезе вызвали в трибунал инквизиции. От художника потребовали объяснения, как он осмелился, трактуя священный сюжет, вводить в картину шутов, пьяных солдат, слугу с расквашенным носом и «прочие глупости». Веронезе не чувствовал за собой никакой особой вины, он был добрым католиком, исполнял все предписания церкви, никто не мог обвинить его в каких-нибудь непочтительных отзывах о папе или в приверженности к лютеранской ереси. Но члены трибунала не зря ели свой хлеб. Никто не ответил на приветствие художника, никто даже взглядом не пожелал выразить ему свое сочувствие. Они сидели с холодными, равнодушными лицами, и он должен был держать перед ними ответ. Они хорошо знали, что в их власти подвергнуть художника пыткам, сгноить в застенках и даже казнить. 
   Как ему вести себя? Все отрицать или каяться? Отвечать на хитрость хитростью или прикинуться простачком? Веронезе и сам понимал, что по сути он создал картину из жизни Венеции — красивую, декоративную, вольную. Где еще, кроме Венеции, можно было увидеть такую трехарочную лоджию, занимавшую три четверти картины? А мраморные дворцы и прекрасные башни, которые виднеются в пролетах арок на фоне сине-голубого неба? Пусть выйдут судьи на площадь Святого Марка, к морю, где на фоне сияющего южного неба вырисовываются знаменитые колонны со статуями святого Феодора (древнего покровителя Венеции) и льва святого Марка. Кстати, немало можно было бы рассказать о том, как у этих самых колонн в течение многих веков казнили и мучили людей по приказу Совета десяти и без приказа. Тогда они узнают, что вдохновляло его, когда он писал свою картину.
   Конечно, не современников библейских персонажей изобразил он, дав волю своей фантазии; конечно, шумна и не в меру весела толпа гостей, и потому падают на Веронезе страшные вопросы: «Как вы полагаете, кто присутствовал с Христом на тайной вечери?» — «Я полагаю, что только апостолы...» — «А для чего изобразили вы на этой картине того, кто одет, как шут, в парике с пучком?», «Что означают эти люди, вооруженные и одетые, как немцы, с алебардою в руке?»... И Веронезе предстает в трибунале как художник и впрямь кажущийся достаточно беззаботным в сюжете своих картин, руководствующийся лишь своей фантазией и стремлением к ornamento: «У меня был заказ украсить картину по моему разумению, так как она большая и может вместить много фигур».
   Ученые отмечают, что трактовка «пиров» как триумфа Христа имела для Веронезе еще и другой важный смысл. В Венеции почитание Христа так же, как культ Марии и святого Марка, было связано и с политическими мифами и преданиями. Перенесение тела святого Марка в IX веке в только что возникший город и объявление апостола покровителем этого города приравнивало Венецию к другому апостольскому городу — Риму. С культом Марии связывались многие памятные даты Венеции — от его основания в день Благовещения до вручения папой Александром III венецианскому дожу кольца для обручения с морем в день Вознесения Марии. Обряд этот обставлялся с пышностью и великолепием небывалыми. Дож — верховный правитель Венецианской республики, пожизненно избираемый и наделенный достоинством владетельного князя, — выезжал на роскошной галере, отделанной золотом и серебром, с мачтами пурпурного цвета, чтобы бросить в море золотой перстень. Иисус Христос считался покровителем государственной власти в лице дожа как представителя и символа Seremssima — Яснейшей республики святого Марка. Известно, что в некоторых общественных празднествах (в частности, в пасхальном ритуале) Дож как бы воплощал Христа и выступал от его имени.
   Таким образом, «пиры» Веронезе таят в себе целый мир идей, преданий, представлений и легенд — величественных и значительных.
   А члены трибунала инквизиции «18 дня, июля месяца 1573 года, в субботу постановили, чтобы Паоло Веронезе наилучшим образом исправил свою картину, убрав из нее шутов, оружие, карликов, слугу с разбитым носом — все то, что не находится в соответствии с истинным благочестием». Но когда Веронезе, пошатываясь, выходил с заседания трибуна, он уже знал, что ни при каких обстоятельствах не согласится выполнить эти требования... И улучшил картину весьма своеобразно: он изменил название, и «Тайная вечеря» превратилась в «Пир в доме Левия».

* ПИР В ДОМЕ ЛЕВИЯ Паоло Веронезе.jpg

(116.46 Кб, 630x369 - просмотрено 3338 раз.)

Последнее редактирование: 15 12 2011, 04:51:41 от Administrator

 

 

Ответ #96: 14 10 2010, 19:19:29 ( ссылка на этот ответ )

Светлое на светлом. Дзенские подсолнухи Ван Гога

В феврале 1888 года Винсент Ван Гог перебрался в Арль, город на берегу Роны, на юге Франции. В первом письме брату Тео, посланном из Арля, он восклицает: «Я чувствую себя прямо как в Японии, — утверждаю это, хотя еще не видел здешней природы во всем ее великолепии».

«Япония», о которой говорит Ван Гог, никакого отношения к реальной стране не имела — для художника это была некая обетованная земля, которую он воспринимал через призму японской цветной гравюры1.

Годом раньше, пока Винсент жил в Париже, он постоянно посещал лавочку Бинга, собирателя и продавца японских эстампов, и составил большую их коллекцию, которая украсила его мастерскую. Он сделал превосходную копию маслом с гравюры Хиросиге «Мост Охаши во время дождя». А один из лучших портретов — «Папаша Танги» (на нем изображен торговец художественными принадлежностями) — Ван Гог написал на фоне стены, увешанной гравюрами японских мастеров. Да и в самом облике Танги он передал, как говорил сам, «нечто японское».

Увлеченность французских художников японским искусством захватила Винсента. «Кто любит японское искусство, кто ощутил на себе его влияние, тому есть смысл отправиться в Японию, вернее сказать, в места, равноценные Японии... Вся моя работа в значительной мере строится на японцах...» — писал он в том же письме Тео.

В отличие от многих своих современников, которые увлекались внешним подражанием Востоку, Ван Гог «хотел понять, как чувствует и рисует японец», проникнуть в тайну отношений художника и природы. Он стремился достичь «озарения» — тех высших мгновений, в которые мастера древнего Востока вдруг постигали истину о мире во всей ее полноте. Мгновения эти приходят неожиданно: их может вызвать вид цветущей сливы или лунный свет, проникший в чащу леса, запах горного миндаля, журчание ручья или дождевые капли на листьях. Художник или поэт пытается уловить эти мгновения и передать другим их благую весть. И тогда, как писал великий танский поэт и художник Ван Вэй в своем трактате «Тайны живописи», «на картине всего лишь в фут живописец напишет сотни тысяч верст».

Винсент Ван Гог последовательно двигался по пути постижения принципов дзен. Об этом говорит его программный «Автопортрет» (в облике дзенского монаха). Постепенно он словно перевоплощался в иной, далекий образ, осваивал его посредством живописи.

Именно в Арле Ван Гог впервые начал использовать тростниковые палочки для рисунков тушью, пробуя работать в технике восточных мастеров. Используя ее, он научился передавать саму суть природы с таким совершенством, до какого европейское искусство еще не поднималось. Его трепетные, свободные штрихи создают, как на свитках древних китайских мастеров, неуловимое ощущение постоянного роста. Они похожи на тайнопись. О близости мироощущения голландского и древневосточных художников свидетельствует горячее признание его искусства в Китае и Японии.

Для Ван Гога, как и для мастеров дзен, творчество было обыкновенным делом, которое природа предначертала выполнить именно ему. Его картину «Кипарисы», на которой сияют одновременно луна и солнце, исследователи связывают с древней «Книгой перемен», с пантеистическим осмыслением мира.

Великий китайский поэт и художник Су Ши писал:

Когда Юй-кэ пишет бамбук,
Он сосредоточен на бамбуке, а не на себе.
Но он передает в бамбуке

Так и Ван Гог, рисуя старое дерево, думает о превратности человеческой судьбы и передает «странное врастание в землю и вместе с тем полуоторванность от нее под воздействием бури». Будто следуя заветам легендарного Бодхидхармы, Ван Гог ищет «кратчайшее расстояние от сердца художника к сердцу зрителя», говоря на языке взволнованных линий, неистового цвета, смятенных форм. Изображение предмета не как изолированного объемного тела, а как части мира, подчиненной вселенскому ритму, — вот что сближает искусство Ван Гога и дзен.

Эта особенность прекрасно видна в знаменитой серии «Подсолнухи», созданной в 1888 году.

В середине августа Винсент писал брату: «Рисую и пишу с таким же рвением, с каким марселец уплетает свой буябесс, что, разумеется, тебя не удивит, — я пишу большие подсолнечники.

Последняя картина — светлое на светлом — будет, надеюсь, самой удачной. Но я, вероятно, на этом не остановлюсь. В надежде, что у нас с Гогеном будет общая мастерская, я хочу ее декорировать. Одни большие подсолнухи — ничего больше... Итак, если мой план удастся, у меня будет с дюжину панно — целая симфония желтого и синего».

В другом письме Винсент упоминает, что хотел бы достичь в серии «Подсолнухи» «нечто вроде эффекта витражей в готической церкви». То есть, используя отношения светлых и более темных оттенков желтого, он стремился создать эффект сияния, символизирующий озарение.

Ван Гог обладал еще и особым метафорическим мышлением, сближавшим его живописный дар с талантом писателя. Помните потрясающее описание шахтерского поселка в Боринаже? Его черные колючие живые изгороди на снежном фоне как «шрифт на белой бумаге», как «страница Евангелия». Побитые морозом кочаны капусты художник сравнивает с женщинами в поношенных шалях, стоящими у лавочки, где торгуют углем. Молодые всходы пшеницы напоминают ему выражение лица спящего младенца. Ряды старых ветел — процессию стариков у богадельни. Две хижины под одной крышей — престарелую супружескую чету, доживающую свой век. В шелесте олив ему слышится «что-то очень родное, бесконечно древнее и знакомое», а олеандры —«дышат любовью».

Это сплетение литературного и живописного характерно и для творений старых мастеров. Так, в трактате Чжун-Женя «Альбом живописи сливы мэй» (XII век) написано: «Кончики ветвей могут быть подобны большой рукоятке или железной плетке, могут быть подобны изгибу журавлиной ноги, рогам дракона, рогам оленя, изогнутому луку или походить на удочку...

Если же говорить о цветах, то они бывают похожи на зернышки перца и на глаза краба, а иногда на скрытую улыбку». Когда смотришь на «Подсолнухи», кажется, будто Ван Гог знал трактат Ван Гая «Наставление в искусстве живописи из павильона Цинцай» (XVII век):

У цветов сердцевину выдели темным.
Раскрывшийся цветок запрокинул головку
вверх,
Бутоны же непрерывно склони к свету,
В ясный день они устремлены к свету,
На ветру они как бы смеются.
Пять лепестков подобны торчащим пальцам
руки,
Пусть напоминают пальцы согнутые и прямые.
Листья на стебле буйно растут,
Их повсюду размести соответственно.
На кончиках стеблей чередой изобрази цветы.
Кисть и тушь передадут их душу.

Яркий, напряженный цвет «Подсолнухов» создает тот самый эффект озарения. Подсолнухи сияют благодаря множеству оттенков желтого хрома — любимого цвета Ван Гога. Они сияют на светлом желтом фоне — круглые шары, будто вобравшие в себя весь зной и живительную силу юга. И кажется, улетают в небо.

Мятущийся дух Винсента будто заставляет расти, сплетаться воедино цветы его гениальных «Подсолнухов», пылающих, подобно языкам пламени, озаряющего все вокруг.

http://www.manwb.ru

* Дзенские подсолнухи Ван Гога.jpg

(35.6 Кб, 236x300 - просмотрено 3749 раз.)

 

 

Ответ #97: 14 10 2010, 19:23:22 ( ссылка на этот ответ )

Секретное послание Микеланджело в будущее

Строительство Сикстинской капеллы в Риме было начато во время понтификата папы Сикста IV в 1475 году, как раз в тот год, когда недалеко от Флоренции, в маленьком городке Капрезе, в семье Лодовико ди Лионардо ди Буонарроти Симони родился второй сын, получивший имя Микеланджело. Это имя теперь известно всем и неразрывно связано с Сикстинской капеллой.

Зная детали жизненного пути гениального скульптора, художника, архитектора и поэта, нельзя не поразиться тому, какая титаническая сила была заключена в нем. Именно она позволила выстоять перед неудачами, непреодолимыми, казалось бы, преградами, а подчас и просто издевательствами судьбы, которыми изобиловал жизненный путь мастера.

В 1508 году Папа Римский Юлий II вызывает прославленного ваятеля из его родной Флоренции в Рим. За плечами Микеланджело уже такие шедевры скульптуры, как "Оплакивание Христа" и "Давид". Логично было бы предположить, что Юлий II предложит скульптору изваять новую статую. Но нет. По наущению недоброжелателей Микеланджело, и в первую очередь уроженца Урбино архитектора Донато Браманте, который покровительствовал своему земляку, молодому Рафаэлю Санти, и хотел убрать с его пути конкурента, папа предлагает Микеланджело расписать потолок Сикстинской капеллы. Потолок площадью около шестисот квадратных метров! Замысел врагов был прост.

Во-первых, отвлечь мастера от его главного дела — скульптуры. Во-вторых, навлечь на него — в случае отказа — гнев понтифика. Ну а если Микеланджело все-таки согласится, то, скорее всего, скульптор не сможет создать ничего путного, и преимущество Рафаэля станет неоспоримым. Если учесть, что Буонарроти до этого момента почти не занимался фресковой живописью, то легко понять, почему скульптор вначале просил папу перепоручить этот заказ Рафаэлю. Но, встретив жесткую настойчивость Юлия II, Микеланджело вынужден был согласиться.

Свой подвиг художник совершил всего за 26 месяцев (работая с перерывами с 10 мая 1508 года по 31 октября 1512 года). Он расписывал потолок, лежа на спине или сидя, запрокидывая назад голову. При этом глаза ему заливала краска, капающая с кисти, тело от неудобного положения разрывала нестерпимая боль. Но он создал творение, по грандиозности, содержательности и совершенству занявшее центральное место в искусстве Высокого Возрождения. Гёте писал: "Не повидав Сикстинской капеллы, трудно составить себе наглядное представление о том, что может сделать один человек".

Бесспорно одна из лучших фресок плафона капеллы — "Сотворение Адама". Облокотившись на правую руку, на земле полулежит молодое и красивое, но еще неживое тело первого человека. Летящий в окружении сонма бескрылых ангелов Творец-Саваоф протягивает свою десницу к левой руке Адама. Еще мгновение — их пальцы соприкоснутся, и тело Адама оживет, обретя душу. Описывая эту фреску, искусствоведы обычно отмечают, что Саваоф и ангелы, объединенные в единое целое, очень удачно вписываются в картину, уравновешивая левую часть фрески. И все.

Однако, вглядевшись внимательнее в создание художника, вдруг понимаешь, что Адама оживляет не Господь, а огромный мозг, повторяющий в деталях строение головного мозга человека. Это должен понять любой биолог или врач, знающий азы анатомии. Но проходил век за веком, и только через полтысячелетия замысел Микеланджело нам открылся. Мастер зашифровал в этой фреске то, что акт творения был совершен вселенским разумом. Почему же Микеланджело при жизни даже не намекнул современникам, что он на самом деле изобразил?

Объяснение напрашивается само собой. Строение мозга художник мог изучить, только вскрывая трупы. А за надругательство над мертвым телом во времена Микеланджело полагалась смертная казнь. И если бы семнадцатилетнего Буонарроти поймали, когда он тайно анатомировал трупы в покойницкой монастыря Санто Спирито во Флоренции, то уже на следующий день его собственный труп висел бы в проеме окна на третьем этаже дворца Синьории, и мир никогда не увидел бы будущих шедевров Микеланджело. С тех памятных дней 1492 года,когда художник изучал строение человеческого тела, до создания фрески "Сотворение Адама" на плафоне Сикстинской капеллы прошло почти двадцать лет. Однако, несмотря на такой большой срок, поражает точность, с которой Микеланджело изобразил извилины и борозды головного мозга человека.

Легко угадывается боковая борозда, отделяющая лобную долю мозга от височной. Верхняя и нижняя височные борозды отграничивают среднюю височную извилину. Правое плечо Саваофа — это средняя лобная извилина. Профиль одного из ангелов повторяет центральную, или роландову, борозду — границу между лобной и теменной долями мозга. И наконец, головы двух ангелов за спиной Создателя — это не что иное, как надкраевая и угловая извилины.

Интересно, что детали строения мозга угадываются и в складках одежды Саваофа на фреске "Сотворение Солнца, Луны и растений", и в очертании ткани на фреске "Отделение суши от воды и сотворение рыб".

Последними словами восьмидесятидевятилетнего Микеланджело на смертном одре были: "Как жаль, что я должен умереть, когда только начал читать по слогам в своей профессии".

Можно только с грустью добавить: "Как жаль, что только через пятьсот лет мы учимся читать по слогам то, что подарил нам великий Мастер".
Оригинал статьи находится на сайте Известия Науки

 

 

Ответ #98: 03 07 2016, 14:12:47 ( ссылка на этот ответ )

Картины Босха "ожили" в Петебурге




В этом году исполняется ровно 500 лет, с того момента как ушел из жизни выдающийся нидерландский художник Иероним Босх, один из самых загадочных живописцев в истории западного искусства. 2016 год в Европе объявлен Годом Босха. Петербург стал вторым - после Москвы - городом в России, куда приехала экспозиция компании Artplay Media. После Северной столицы она отправится в Берлин.

Выставка расположилась в пятом павильоне "Ленфильма".

Выставка "Босх. Ожившие видения" состоит из двух частей: в аванзале, который носит образовательный характер, информация о жизни и творчестве художника, включая самые невероятные версии, а в мультимедиазале зрители погружаются в мир образов живописца. (Представленные работы - не оригиналы, а ожившие на экранах босховские видения. Известные полотна препарированы, а непрерывный показ сопровождается негромкой музыкой).

Босх - современник Леонардо да Винчи, Рафаэля Санти и Микеланджело Буанаротти. Мастер подписал всего несколько своих работ (принято считать: семь из тридцати). Неизвестны даты их написания и оригинальные названия. Сказочник, придумывавший различных чудовищ, дьяволят. Изобретательно изображавший людские страсти. "Праотец" сюрреализма, "почетный профессор кошмаров". Шифровальщик секретов алхимиков, астрологов и колдунов… Последователями Босха называли себя художники Сальвадор Дали и Макс Эрнст.

https://rg.ru/2016/06/11/reg-szfo/na-lenfilme-otkrylas-unikalnaia-vystavka.html

 

 

Страниц: 1 ... 18 19 20  | ВверхПечать