Максимум Online сегодня: 652 человек.
Максимум Online за все время: 3772 человек.
(рекорд посещаемости был 06 01 2017, 22:59:15)


Всего на сайте: 24816 статей в более чем 1761 темах,
а также 288774 участников.


Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?

 

Сегодня: 30 11 2022, 19:24:14

Мы АКТИВИСТЫ И ПОСЕТИТЕЛИ ЦЕНТРА "АДОНАИ", кому помогли решить свои проблемы и кто теперь готов помочь другим, открываем этот сайт, чтобы все желающие, кто знает работу Центра "Адонаи" и его лидера Константина Адонаи, кто может отдать свой ГОЛОС В ПОДДЕРЖКУ Центра, могли здесь рассказать о том, что знают; пообщаться со всеми, кого интересуют вопросы эзотерики, духовных практик, биоэнергетики и, непосредственно "АДОНАИ" или иных центров, салонов или специалистов, практикующим по данным направлениям.

Страниц: 1 2 3 | Вниз

Опубликовано : 12 11 2008, 03:16:11 ( ссылка на этот ответ )

АМУЛЕТ — предмет, носимый или хранимый как магическое средство защиты от беды: сглаза, болезней, бесплодия, нечистой силы и т.п. Амулет охраняет людей, детей, скот, домашнюю птицу и дом .

Апотропеическими средствами у славян являются соль, железо, серебро и предметы из серебра и железа, камень, громовая стрела, деготь, воск, растения (чеснок, лук, базилик, тис, рута, кизил, крапива), сосновая кора, засушенная пуповина новорожденного или часть его «рубашки», волчий зуб или кусочек волчьей шкуры, волчья или медвежья шерсть, лапа, рог, сердце ежа, ястребиный или орлиный коготь, крыло летучей мыши, ракушки, маленькие серебряные изображения лягушки, зайца, змеи, утки, коня и т.п. К христианским Амулетам относятся различные ладанки, в которых содержатся тексты молитв, ладан, часто воск от освященной свечи и т.п. Старинными славянскими Амулетами были «змеевики», употреблявшиеся наряду с крестами - энколпионами (см. также Крест).

В городской и мусульманской традиции Амулет могли быть и золотые предметы (см. Золото): серьга в правом ухе мальчика, монета, пришитая к его шапке, монеты в подвенечном убранстве невесты и т.п.

Амулет делался «ведающими» людьми — знахарями (знахарками), колдунами, иногда попами и монахами, писавшими апокрифические молитвы, а у южных славян и «ходжами» — мусульманскими муллами, наконец, кузнецами. Кузнецы делали Амулеты из серебра или железа, оковывали камни-белемниты, когти, ракушки, изготавливали из серебра изображения зверей и пресмыкающихся, орудий сельского труда.

При изготовлении Амулета соблюдались особые ритуалы: у южных славян, например, Амулет часто выковывался нагим кузнецом в глухую полночь из подковы сдохшей кобылы, в восточной Сербии — в канун пятницы при полном молчании нагими мужем и женой. На Балканах и на Карпатах считалось, что для Амулета нужно брать чеснок, проросший через закопанную в землю голову змеи, убитой при ее первом появлении в новом году.

Амулеты носили на цепочке или на шнурке на шее, пришивали к платью (на плече, под мышкой и т.п.), к шапке (чаще всего детям), к поясу. Скоту Амулеты вешали на шею, хвост, вставляли в рог в высверленное отверстие. Дома Амулет (чаще всего подкову) вешали у дверей, прибивали к порогу, в лавках вешали на стену — от сглаза и для удачной торговли.

Амулет часто состоял из нескольких предметов. Так, гуцулы от сглаза привешивали к правой руке ребенка мешочек с долькой чеснока, осколком кирпича от печи, угольком и глинистой землей из собачьего следа. Собирая эти предметы вместе, гуцулы по поводу каждого произносили особый приговор.

Для ладанок и Амулетов из кожи характерны формы треугольника, овала, круга, креста.

Амулеты могли передавать по наследству, вешать на надгробный крест (на могиле ребенка), иногда на плодоносящее дерево.

К Амулетам близки по функциям предметы (нож, уголь, кочерга, метла, железный треножник, топор), употребляемые для отгона градовых туч, охраняющие от сглаза или нечистой силы пчел, скот на пастбище или в хлеву, отгоняющие нечистую силу и т.п.

* Амулет-змеевик.jpg

(8.64 Кб, 174x196 - просмотрено 7363 раз.)

* Древнерусские амулеты-змеевики.jpg

(10.21 Кб, 457x176 - просмотрено 3016 раз.)

Последнее редактирование: 12 11 2008, 03:19:35 от Колдунья Сюзанна

 

 

Ответ #1: 05 01 2009, 14:01:41 ( ссылка на этот ответ )

Силён оберег

 ангелы  ангелы

Житель китайской провинции Хубэй по имени Чен Ли прославился тем, что неизменно выигрывал в любые азартные игры и лотереи. Сам он объяснял свое удивительное везение так: «Все дело в амулете, который подарила мне бабушка. Она была известной колдуньей и перед смертью велела мне никогда не снимать его с шеи, что я и делаю».   ученый

Впрочем, оказалось, что магическое действие амулета распространяется не только на область азартных игр. Недавно жена выгнала Чен Ли из дома из-за того,   нагоняй что он все вечера проводит в игорных заведениях, и бедняга решил наложить на себя руки. Причем выбрал весьма оригинальный способ самоубийства:  золотой ангел отправился в местный зоопарк и спрыгнул в вольер с тиграми.  не хулигань

Однако его расчет на быструю смерть не оправдался: хищники проигнорировали незваного гостя.   незнаю А вот работники зоопарка немедленно отреагировали на ЧП и вызволили несостоявшегося самоубийцу из вольера. Причем они были весьма удивлены, что тигры спокойно отнеслись к вторжению незнакомого человека на их законную территорию...  нет

Сам Чен Ли свое чудесное спасение тоже объясняет действием бабушкиного амулета. Как, впрочем, и то, что его супруга в тот же день простила своего супруга...   микки маус

 

 

Ответ #2: 21 10 2009, 02:16:26 ( ссылка на этот ответ )

Древнерусские амулеты-змеевики

Под этим условным названием в науке известны двусторонние подвески в виде медальонов (или реже — иной формы, обычной для небольших металлических и каменных иконок), несущие на одной стороне каноническое христианское изображение (Христа, Богоматери или святых), а на другой — нехристианский мотив, так называемую змеевидную композицию. Последняя представляет собой изображение человеческой головы (реже — полуфигуры или даже полной фигуры), окруженной змеями. Хотя в ряде случаев «змеевидная композиция» могла восприниматься в древней Руси как второстепенное изображение на обороте иконы, именно наличие этой композиции является основным признаком, объединяющим собранные в данной публикации амулеты.

  Сочетание на амулетах канонических иконографических мотивов с нехристианскими ярко характеризует древнерусское «бытовое православие», тот сложный синкретизм христианства и народных верований, который получил в церковно-учительной литературе название «двоеверия».
 
    Изучение этого синкретического мировоззрения является одним из центральных направлений истории русской культуры, так как оно составляло глубинный, интимный пласт духовной жизни человека древней Руси и представителя патриархального крестьянства нового времени, формировало эстетику и конкретные черты народного искусства, во многом определяло национальное своеобразие культур восточнославянских народов 1.
 
    Термин «двоеверие» нельзя считать общепризнанным в науке, поскольку ряд исследователей вполне справедливо указывает, что соответствующее явление, несмотря на различное происхождение составляющих его элементов, представляло собой единое, цельное мировоззрение. Вместе с тем употребление слова «двоеверие» в научной литературе допустимо и оправдано по той причине, что оно встречается в письменных источниках. В традиционных списках исповедальных вопросов грех «двоеверия» (наряду с «маловерием» и «суеверием») занимает одно из первых мест. Таким образом, в данном случае слово «двоеверие» используется не как научный термин. Оно отражает ортодоксальную догматическую трактовку официальной церковью конкретных явлений духовной жизни народа.
 
    Наличие в составе «двоеверия» элементов христианской веры не считалось идеологами официальной церкви положительным явлением. Наоборот, смешение священных понятий с нечестивыми трактовалось как особо тяжкий грех, ведущий к профанации святыни и кощунству. Ортодоксальное отношение к «двоеверию» основывалось на текстах Нового Завета, таких как: «Не можете пить чашу господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе господней и в трапезе бесовской» (Кор. I, 10, 21); «Какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? . . .Какая совместность храма божия с идолами?» (Кор. II, 6, 14—16).

    Несмотря на бесспорную важность рассматриваемой проблемы, степень ее разработанности нельзя признать достаточной, хотя ей и посвящено значительное количество специальных работ.
 
  Это прежде всего исследования, в которых реконструируются дохристианские верования славян 2, а также работы этнографов и фольклористов 3, позволяющие нарисовать широкую и цельную картину духовного мира русского крестьянина позднейшего времени. При этом сведения письменных источников о верованиях славянских народов дохристианской поры крайне отрывочны и практически без исключения связаны с враждебной язычеству, крайне тенденциозной церковной книжностью. Поэтому для времен, предшествующих принятию христианства на Руси, а также для первых столетий распространения здесь новой религии первостепенное значение в плане изучения народных верований имеют археологические источники. Это языческие идолы 4, святилища 5 и исключительно обильные материалы по языческому погребальному обряду 6. К числу ярких и довольно многочисленных материалов подобного рода относятся и разнообразные амулеты, неоднократно привлекавшие к себе внимание ученых 7. В ряду этих памятников амулеты-змеевики, появившиеся на Руси в XI в. и изготовлявшиеся вплоть до нового времени, представляют особый интерес. Они отмечены довольно сложной, развитой иконографией изображений на обеих сторонах. Источниковедческое значение этих амулетов тем более велико, что они несут на себе надписи как молитвенного, так и заклинательного характера и в ряде случаев включают имена заказчиков.
 
      Сведения письменных источников о древнейших верованиях восточных славян и археологические материалы, с одной стороны, и этнографические и фольклорные данные — с другой, не могут быть напрямую увязаны друг с другом вследствие значительного хронологического разрыва, разделяющего соответствующие группы источников. Между тем наследие язычества и народная трансформация христианства ярко отразились в таких явлениях древнерусской книжности, как отреченные книги, апокрифы 8, заговоры 9, гадательные книги и т. п., и, кроме того, в поучениях против суеверий, судебных делах о колдовстве 10, описаниях свадеб русской высшей знати. Изучение подобных текстов в последние десятилетия почти не ведется, хотя их фонд в рукописных собраниях страны далеко не исчерпан 11. В результате мы по-прежнему очень мало знаем об идейной стороне даже крупнейших антифеодальных еретических учений древней Руси — ересей «стригольников» и «жидовствующих». Неразработанным остается и вопрос об идейном влиянии на Русь еретического учения средневековой Болгарии — богомильства, хотя в древнерусской книжности тексты, несомненно восходящие к богомильской традиции, представлены значительной серией, а в трансформированном виде были в довольно широком масштабе усвоены фольклором.

    Памятники отреченной литературы преследовались и уничтожались церковью. Поэтому количество дошедших до нас списков этих текстов и их набор нельзя считать объективным отражением их действительной роли в истории древнерусской книжности. Значительное число переводных сочинений, а также славянских текстов болгарского происхождения (богомильских) среди отреченных книг заставляет обратиться к вопросу о том, насколько адекватно и органично воспринималось их содержание русскими книжниками. Наконец, далеко не ясно, насколько были популярны в разные периоды неортодоксальные мотивы подобных текстов в среде неграмотного и малокнижного населения. До некоторой степени на этот последний вопрос может дать ответ изучение произведений искусства 12, представляющих сюжеты запретных книг, поскольку набор тем изобразительного искусства всегда более узок, чем набор мотивов, распространенных в письменности, и проникновение любого из них в иконографию само по себе подтверждает его определенную популярность и доступность. Тем более характерны и показательны длительное бытование и общая устойчивость типа таких амулетов, как змеевики, несомненно связанных с миром отреченных книг и апокрифов.
 
    Связь амулетов-змеевиков с миром апокрифов и книжностью, отражающей средневековые суеверия, неоспорима. Уже древнейшие змеевики несут на себе текст греческой заклинательной формулы (заговора), отражающей мотивы апокрифических сказаний, причем все без исключения змеевики имеют изображение, прямо связанное с этим заговором. Важно, что вариации формулы, характерной для целого ряда типов змеевиков, были также известны в славянской книжности, в русских рукописях. Связь между змеевидной композицией и мотивом борьбы со змеем Феодора Тирона на ряде позднейших русских змеевиков приводит нас к текстам, включенным в списки отреченных книг. Тот несомненный факт, что русские амулеты-змеевики были талисманами охранительного характера, в первую очередь оберегали от различных болезней и эпидемий, заставляет предполагать, что их изготовление и ношение входили в целый комплекс разнообразных обрядов и связанных с ними^поверий как книжного, так и некнижного характера.
 
    Амулеты-змеевики нельзя рассматривать как порождение и исключительную принадлежность низовой, простонародной культуры. Они имеют несомненно византийское происхождение и были принесены на Русь в рамках единого культурного потока с церковной ортодоксией. Многие русские змеевики несут на себе греческие надписи. Это показывает, что их первоначальное распространение на Руси было связано с греческими мастерами (т. е. с ближайшим окружением церковных иерархов греческого происхождения).
 
    Судя по дошедшим до нас памятникам, амулеты-змеевики получили на Руси несравненно более широкое распространение, чем на своей родине — в Византии. У южных славян подобные амулеты практически неизвестны.
 
      Существование золотых и серебряных змеевиков указывает на бытование подобных амулетов в княжеско-боярской среде; для знатных заказчиков, очевидно, были изготовлены и все именные змеевики (как правило, получившие убедительную атрибуцию, связывающую их с конкретными князьями). Таким образом, значительная часть амулетов-змеевиков (в том числе и наиболее ранние из них) распространялась на Руси среди высшей знати, причем посредником этого процесса было ближайшее окружение верхушки духовенства.
 
      Некоторые исследователи прошлого века, подходившие к материалу с конфессиональных позиций, писали, что «православная церковь не принимала и запрещала» подобные амулеты 13, что «странно предполагать, чтобы христиане довели свою святыню до поругания превращением святых ликов и молитв в наузу (амулет), осужденную церковью как вещь бесовскую» 14. Между тем материал говорит как раз о другом, в частности, о том, что «историческая церковь» древней Руси далеко не в полной мере и не во всех деталях соответствовала идеалу строгой догматической ортодоксии.
 
    Безусловно, оба цитируемых автора совершенно правильно оценивают характер амулетов-змеевиков с точки зрения догматического богословия и канонического права. Однако их попытка рассматривать змеевики в этой связи как памятники нецерковные, чисто бытовые, простонародные наталкивается на целый ряд противоречий.
 
      Так, нет оснований говорить о последовательной борьбе православного духовенства против традиции ношения и изготовления подобных амулетов. Иногда змеевики в качестве дозволенных предметов христианского культа попадали в церковные и монастырские ризницы и хранились там веками, не вызывая осуждения со стороны духовенства. Один из змеевиков в XVII в. был вставлен в икону с изображением богородичных праздников и помещался в иконостасе Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры 15. При этом змеевик выступал как наиболее почитаемая часть иконы (очевидно, он попал в лавру в качестве вклада, как почитаемая родовая реликвия). Естественно, что змеевик был вмонтирован в доску лицевой стороной, несущей христианское изображение, наружу, так, чтобы змеевидная композиция была не видна. В описи монастыря 1641 г. рассматриваемый амулет фигурирует как «икона», наличие на его обороте змеевидной композиции никак не оговорено. Сходным образом описан в той же описи и каменный змеевик, вложенный в монастырскую казну Иваном Грозным, причем змеевидная композиция охарактеризована как «узор» 16. Здесь же отметим позднейший пример использования одного из змеевиков в качестве панагии во время торжественных великопостных богослужений 17.
 
    Известен лишь единичный случай проявления негативного отношения к змеевидной композиции в древней Руси. На новгородском амулете, найденном в слоях XII в., змеевидная композиция была изглажена, и вместо нее нанесена гравировка с изображением процветшего креста 18. В данном случае неканоническое изображение было, очевидно, определено как нехристианское, нечестивое. Этот единичный пример, конечно, нельзя рассматривать как свидетельство того, что представление о змеевиках как о нечестивых амулетах было широко распространено на Руси. Он указывает только на то, что среди новгородцев XII в. были люди, способные критически отнестись к изображениям на популярном амулете и правильно оценить их нехристианские происхождение и характер.

    Рассмотренный пример можно трактовать как случай превращения амулета-змеевика в обычную икону. Известны и примеры обратного превращения — иконы в змеевик. Среди амулетов-змеевиков известны такие, изображение лицевой стороны которых может на отдельных отливках фигурировать без сопровождения змеевидной композицией на обороте. Очевидно, что изображения лицевой стороны некоторых змеевиков создавались для простых иконок, а змеевидная композиция на их обороте появилась как вторичное добавление. На это указывают змеевики, на которых змеевидная композиция воспроизводит оттиск в формовочной глине амулета-змеевика, меньшего по размерам, чем иконное изображение на лицевой стороне 19. Такое несоответствие ясно указывает на вторичный характер сочетания изображений лицевой и оборотной сторон.
 
    Если мы не всегда можем связать производство амулетов-змеевиков домонгольского времени с той или иной категорией ремесленников, то несомненно, что позднейшие змеевики, XV в. и более поздние, изготовлялись мастерами, работавшими при церквах и монастырях. Очевидно, позднейшие змеевики производились и распространялись главным образом при монастырях, с ведома их настоятелей. Таким образом, православная церковь, осуждая подобные амулеты с богословских и догматических позиций, в то же время как живой организм в своей повседневной практике не гнушалась эксплуатацией суеверий с целью как привлечения паствы, так и получения доходов.
 
    Историческое развитие амулетов-змеевиков, сопровождавшееся созданием новых типов, в основном завершилось в XV в. Однако их бытование фиксируется и в более позднее время. Их продолжали отливать по старым образцам, а иногда и по новым. Во всяком случае существуют разновидности амулетов-змеевиков, надписи на которых отмечены признаками XVIII в. 20 Вместе с другими литыми иконками змеевики встречаются в крестьянских божницах и в XX в. От XIX в. дошли сведения о том, что крестьяне северных губерний нередко носили змеевики наряду с крестом на груди 21, о том, что «многочисленное семейство, которому принадлежит вписываемый образ (Змеевик. — А. У.), питает к нему особенное уважение в в разных болезнях одному наложению оного приписывает чудесную силу утолять страдания» 22. Так в продолжение ряда столетий амулеты-змеевики сохраняют связь, с одной стороны, с традициями славянского язычества, с другой — с народной, неортодоксальной трансформацией христианства.
 
      Сложное положение в контексте древнерусской культуры амулетов-змеевиков с их чужеземным происхождением и связью с книжной культурой и в то же время органичным вхождением в мир народных представлений с последующей трансформацией и переосмыслением в духе этих представлений заставляет видеть в этих памятниках важный исторический источник. Его значение тем более велико, что хронология бытования подобных амулетов перекрывает сравнительно слабо изученный период в истории народных верований. По всем этим причинам разнообразие п хронология типов змеевиков, направление их эволюции представляют значительный интерес для истории культуры.

    Бросающееся в глаза противоречие между характером изображений на разных сторонах амулетов-змеевиков, их загадочный, экзотический характер способствовали тому, что их изучению посвящена значительная литература. Своим происхождением эта литература обязана сенсационной находке 1821 г. знаменитого золотого змеевика, украшенного высокохудожественными изображениями и надписью с именем русского князя, — так называемой черниговской гривны. Усилиями ряда ученых, прежде всего И. И. Толстого 23 и А. С. Уварова 24, были описаны и датированы по палеографическим и иконографическим признакам основные типы змеевиков. Ученые XIX в. указали и византийские прототипы русских амулетов. В работах М. И. Соколова получил истолкование мифологический мотив, с которым связаны змеевидная композиция и греческая заклинательная формула 25. В дальнейшем работа велась в направлении дополнений и систематизации имеющихся материалов. Особого замечания требуют описание змеевиков из собрания Исторического музея, составленное А. С. Орловым, и имеющаяся в этой работе классификация типов змеевидных композиций 26.
 
      Постоянное накопление нового материала, а также наличие в музейных собраниях до сих пор не описанных змеевиков уже давно сделали необходимым создание новой сводной работы. Особенно важно, что ряд амулетов-змеевиков из раскопок послевоенных лет может быть датирован с высокой степенью точности (прежде всего змеевики из новгородских раскопок, имеющие дендрохронологические даты). Кроме того,, важнейшие работы по змеевикам в настоящее время представляют библиографическую редкость и далеко не всегда доступны даже специалистам.
 
    Следует отметить значительные трудности, возникающие при работе с амулетами-змеевиками. Они связаны в первую очередь с тем, что большая часть этих амулетов представляет собой произведения художественного литья, с трудом поддающиеся датировке, так как старые литейные формы могли использоваться в течение столетий 37. Кроме того, глиняные литейные формы иногда изготовлялись путем оттискивания в формовочной глине готового изделия. Наконец, в музейных собраниях хранятся многочисленные антикварные подделки и так называемые новоделы (копии, изготовлявшиеся специально для коллекционеров и не носившие характера подделки). Поскольку и подделки, и новоделы нередко являются точными копиями (отливками) с древних подлинников, возникает вопрос о том, как отличать их от древних отливок, требующий в каждом отдельном случае специальных исследований, далеко не всегда возможных. Подобные сложности затрудняют, в частности, определение числа древнерусских змеевиков, хранящихся в музеях нашей страны. По той же причине затруднен ответ на вопрос, в какие века традиция изготовления и ношения амулетов-змеевиков была наиболее распространена.

* zmeeviki.jpg

(241.07 Кб, 619x358 - просмотрено 2702 раз.)

 

 

Ответ #3: 23 09 2010, 12:31:38 ( ссылка на этот ответ )

Амулеты распространены по всему миру. Внешний вид самих предметов может сильно изменяться, однако их назначение сохраняется, независимо от того, насколько "цивилизованным" является общество, которое их использует. Амулеты служат удовлетворению основных потребностей человека: быть здоровым, мужественным и плодовитым, сильным и удачливым, иметь счастливую судьбу. Изначально амулеты были естественными предметами, чьи необычные формы или цвет привлекали внимание. Полагали, что магическими свойствами эти предметы обладают по своей сути. По мере развития цивилизации амулеты становились все более разнообразными. Они приняли формы определенных животных, каких-либо символов, колец, печатей или блях и становились носителями магической силы посредством надписей или заклинаний. Слово амулет происходит от древнелатинского amoletum, что означает "средство защиты". Римский автор Плиний выделяет три основных типа амулетов: защищающие от бед и напастей; обеспечивающие исцеление или профилактику; представляющие собой те же средства, которые используются в медицине. Внутри этих трех основных категорий существует множество мелких подразделений, поскольку ни один из амулетов не предназначен для употребления в широких целях. Амулеты с надписями также называют амулетами-чарами. Как правило, амулет носится на теле — обычно его вешают на шею, но есть и такие амулеты, которые защищают могилы, дома и другие сооружения. Древние египтяне, ассирийцы, вавилоняне, арабы и евреи считали амулеты очень важными предметами. Египтяне использовали амулеты во всех случаях жизни. Амулетами служили и фигурки в виде животных; например, баран придавал мужество, а бык — мужество и силу. Арабы собирали пыль с могил и носили ее в специальных мешочках как защиту от зла. Таким же образом они носили листки бумаги с записанными на них молитвами, заклинаниями, магическими именами или определениями бога, такими как "милостивый" и "милосердный". Аборигены западного побережья Африки носят амулеты, которые западные исследователи называют фетишами. Фетиш представляет собой мешочек или коробочку с "лекарственным средством": это могут быть растения, фрукты или овощи, шерсть какого-нибудь животного, его лапа, навоз или печень, головы змей, слюна и моча. Аборигены верят, что в фетише обитает бог или дух, который помогает носящему фетиш человеку в исполнении его желаний. Два символа, применяемые в качестве амулетов, встречаются практически на всем протяжении истории: это символические глаза и символические фаллосы. Глаза защищают от злых духов; их можно встретить на многих могилах, стенах, посуде и драгоценностях.
Фаллический символ, изображаемый в виде рога или руки, защищает от дурного глаза. Написанные на амулетах имена бога или богов, дающие им силу, известны с древних времен; особенно это было популярно с эпохи Ренессанса и до начала XIX века. Некоторые магические слова и числа записываются в виде специальных квадратов. Наиболее известны квадраты Сатор, Меркурия и другие.

* Амулеты (1).jpg

(105.85 Кб, 479x888 - просмотрено 2279 раз.)

* Амулеты (2).jpg

(63.2 Кб, 400x400 - просмотрено 2324 раз.)

* Амулеты (3).jpg

(46.6 Кб, 284x350 - просмотрено 2734 раз.)

 

 

Ответ #4: 23 09 2010, 12:37:02 ( ссылка на этот ответ )

Как отцовский подарок спасал жизнь дяди Гиляя?

Дядя Гиляй – Владимир Алексеевич Гиляровский хорошо известен как замечательный писатель, благодаря которому нашим современникам доступны яркие описания Москвы конца XIX – начала XX веков.

Мастеру пера досталась трудная, но интересная судьба. Лямка бурлака, запах солдатского пота, каторжный труд рабочего Сорокинского белильного завода, донская степная вольница были известны писателю так же хорошо, как и изматывающий азарт репортерской работы. Куда только не носила судьба дядю Гиляя, и всюду держал он при себе отцовский подарок – табакерку.

Маленькая жестяная коробочка, золоченая внутри и «под чернетью» снаружи, с блестящей золотой буквой Г на крышке была подарена отцом Владимиру Алексеевичу со словами: «Береги на счастье», в 1878 году после возвращения последнего с русско-турецкой войны.

И В.А. Гиляровский берег, никогда не расставался с дорогим подарком, ставшим знакомым со временем многим знаменитым людям. Л.Н. Толстой, не куривший табака, изредка нюхал его только из гиляевской табакерки и считал, что «если бы все курильщики бросили курение и перешли на нюханье, наполовину у нас меньше пожаров было и вдвое больше здоровых людей». Смертельно больному А.П. Чехову табачок Гиляровского напоминал родной запах степи. «С донником? Степью пахнет донник…» – говаривал он.

В 1896 году В.А. Гиляровский получил редакционное задание от «Русских ведомостей», в которых тогда работал репортером, – освещать коронационные торжества в Москве. Сегодня всем хотя бы в общих чертах известно, что бездарная организация торжеств вылилась в невиданную катастрофу на Ходынке, унесшую жизни сотен людей.

Гиляровский был единственным среди почти двухсот корреспондентов, проведший «ночь в самом пекле катастрофы, среди многотысячной толпы, задыхавшейся и умиравшей на Ходынском поле».

Вечером, накануне «народного праздника», Владимир Алексеевич разместился на балконе бегового павильона, с которого все поле было как на ладони. В ожидании начала торжеств и обещанной раздачи подарков там собралось множество простого люда: москвичей и крестьян из окрестных сел. Горели костры, и люди коротали время до утра семьями сидя на земле, закусывая и выпивая.

Беспокойная репортерская натура не долго позволила Гиляровскому быть в роли стороннего наблюдателя. Оставив павильон, он вышел на Ходынку. Во рву у заброшенного железнодорожного полотна встретился знакомый извозчик, пригласивший в свою компанию. Выпили, закусили, завязался разговор.

Полез Владимир Алексеевич в карман за табакеркой – нет ее. Праздничное настроение мигом улетучилось, уж больно дорог был отцовский подарок. Пришлось возвращаться в беговой павильон в надежде найти забытую табакерку.

Это спасло жизнь писателю. До павильона добраться уже не удалось, но место, где пировала оставленная компания извозчиков, оказалось в эпицентре трагедии. Под натиском прибывавшей толпы люди пытались выбраться изо рва на насыпь, срывались, падали и давили друг друга. Вдобавок во рву оказался глубокий заброшенный колодец, забитый досками и засыпанный землей. Под тяжестью народа доски рухнули, и колодец быстро заполнился людскими телами, по которым топталась толпа…

А табакерка? Она оказалась в заднем кармане. Гиляровский не проверил его и обнаружил пропажу только утром, выбравшись из кровавой давки.

Второй случай, когда отцовский подарок спас писателя, произошел в конце июля 1899 года. В.А. Гиляровский заведовал тогда московским отделом большой петербургской газеты «Россия». Дело происходило в Белграде, куда привела писателя репортерская работа.

Сербия в то время была королевством, бездарный правитель которого, Милан, ране изгнанный, но вернувшийся, отчаянно пытался удержаться у власти, не гнушаясь провокаций, политических репрессий и тайных убийств.

Приезд Гиляровского, хорошо знакомого с некоторыми представителями партии радикалов, объединявшей противников Милана, совпал с провокацией – инсценировкой покушения на тирана.

Появление иностранного корреспондента, связанного с радикалами и способного сообщить миру о внутриполитической обстановке не устраивало милановских сторонников. У В.А. Гиляровского был изъят паспорт, его телеграммы в газету не отправлялись, а самому писателю грозила расправа. Неугодных иностранцев милановцы тайно уничтожали, а вещи с документами, оформленными на выезд из Сербии, подбрасывались на каком-либо европейском вокзале.

Сербские друзья пришли в отель к Гиляровскому за несколько минут до ареста. Писатель, быстро собравшись, вышел с сербами из номера, но, пройдя по коридорам, вспомнил, что забыл табакерку и, несмотря на возражения, вернулся за ней.

Так же, как и три года назад, свершилось невероятное. В отсутствие Гиляровского мимо сербских друзей прошел военный патруль, направлявшийся арестовывать русского корреспондента. Патруль и писатель разминулись! К утру В.А. Гиляровский уже находился на борту венгерского парохода и благополучно оставил пределы Сербии.

Забыл, разминулся – подумаешь, случайность, скажет кое-кто. А может, нет? Может быть, отцовский подарок-оберег действительно оказался счастливым талисманом писателя? Кто знает…

 

 

Страниц: 1 2 3 | ВверхПечать