Максимум Online сегодня: 721 человек.
Максимум Online за все время: 3772 человек.
(рекорд посещаемости был 06 01 2017, 22:59:15)


Всего на сайте: 24665 статей в более чем 1732 темах,
а также 107812 участников.


Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?

 

Сегодня: 12 12 2017, 09:17:21

Мы АКТИВИСТЫ И ПОСЕТИТЕЛИ ЦЕНТРА "АДОНАИ", кому помогли решить свои проблемы и кто теперь готов помочь другим, открываем этот сайт, чтобы все желающие, кто знает работу Центра "Адонаи" и его лидера Константина Адонаи, кто может отдать свой ГОЛОС В ПОДДЕРЖКУ Центра, могли здесь рассказать о том, что знают; пообщаться со всеми, кого интересуют вопросы эзотерики, духовных практик, биоэнергетики и, непосредственно "АДОНАИ" или иных центров, салонов или специалистов, практикующим по данным направлениям.

Страниц: 1 ... 3 4 5  | Вниз

Ответ #20: 13 09 2010, 08:22:48 ( ссылка на этот ответ )

СОРОК МИЛЛИАРДОВ НА ДНЕ ЗАЛИВА ВИГО

      Сгущалась ночь. Новость достигла дворца, когда в его покоях уже зажигали свечи, и полетела из залы в залу. Вскоре гости, собравшиеся на шумный праздник, уже передавали ее друг другу «на ушко»: предусмотрительно поднятый веер и склоненная к нему треуголка выделяли из толпы посвященных. «Вы слышали, монсеньор? Говорят, что... Мне только что сообщили по секрету... Это невероятнее, чем увидеть наяву вечный двигатель, фантастичнее, чем открытие философского камня! Сказочное сокровище! Ожившее Эльдорадо. И где? Здесь, рядом с нами, только руку протянуть. Да-да, три тысячи четыреста тонн золота! Увы, оно глубоко под водой...»

      При этих словах каждый — одни с радостью, другие с грустью — невольно сравнивал в уме услышанную цифру с размером собственного состояния, каждый в мечтах видел себя могущественным обладателем несметного сокровища и каждый прикидывал, а как бы попытаться сокровищем завладеть... Тем временем груды золота, надежно запертые в металлических сундуках и кожаных мешках с печатями и гербами их католических величеств Фердинанда, Изабеллы и их преемников, спали вековым сном на дне залива Виго в ожидании дня, когда чья-нибудь смелая рука вырвет их из мертвой тишины.

      ...24 октября 1702 года английская пушка палила весь день, закрыв проход 23 французским кораблям. Вечером адмирал Мануэль де Веласко стоял на капитанском мостике флагманского галиона «Иисус-Мария-Иосиф» и следил в подзорную трубу за быстрым приближением англоголландской эскадры. До них оставалось не более двух миль, и расстояние это быстро сокращалось. Испанскому адмиралу предстояло сделать трудный выбор: либо позволить англичанам завладеть сокровищами, либо отдать приказ о затоплении. Выбрать первое казалось немыслимым. Неужели к горечи поражения добавится сознание того, что врагу досталось такое сказочное богатство?! Не лучшим виделся и второй выход — он означал, что 3400 тонн драгоценного металла будут потеряны навсегда.

      Времени на раздумья уже не оставалось. В последний раз взглянув в подзорную трубу, адмирал Мануэль де Веласко обернулся к стоявшему рядом офицеру и коротко отдал приказ.

      Озарив небо прощальной вспышкой, за неровный край гор закатилось солнце. Красавцы талионы один за другим медленно опускались в воду, унося в вечный сумрак морских глубин груды золота, которое люди так часто принимают за второе солнце.

      Итак, шел год 1702 от Рождества Христова. Уже два года длилась война за испанское наследство. Толчком к ней послужило восшествие внука Людовика XLV — Филиппа V — на испанский престол, завещанный ему Карлом II. В борьбе за испанский трон столкнулись интересы двух мощных группировок, спешивших заявить свои права: с одной стороны, Англия, не собиравшаяся никому уступать своей роли полновластной хозяйки на море, с примкнувшими к ней Соединенными Провинциями, с другой — Франция и Испания, объединившиеся под властью Людовика XIV, подписавшего в 1659 году Пиренейский мир и ровно через год скрепившего его женитьбой на Марии-Терезии.

      Для содержания армий, сражавшихся по всей Европе, существовал неистощимый источник средств — золото ацтеков. Единственная трудность заключалась в том, что располагался он далековато. Однако каждый год в путь через океан отправлялись все новые и новые талионы, а сундуки богачей из Кадиса полнились мексиканским и перуанским золотом. На море свирепствовали пираты, и дабы не разжигать сверх меры их аппетитов, талионы шли за лотом под охраной военных кораблей.

      Именно такую элементарную осторожность предприняло французское правительство, когда в декабре 1701 года поручило графу Шаторено «проводить» до Испании 19 галионов адмирала Мануэля де Веласко. Об ужасной судьбе этих кораблей мы уже рассказали. Шаторено принял под свое командование 23 военных корабля, ведь испанские галионы везли в Европу совершенно фантастическое количество драгоценного металла: плод трехлетних трудов на перуанских и мексиканских рудниках.

      В январе 1702 года французская эскадра, вышедшая из Бреста, бросила якорь у берегов Мартиники. Веласко прекрасно сознавал, какой ценный груз несут его галионы, и потому спешил как можно скорее оказаться под защитой французского адмирала. Шаторено со своей стороны торопился побыстрее пересечь океан. Но по неизвестной причине обе эскадры встретились в Гаване лишь в августе и тут, не теряя ни минуты, снялись с якоря. Уже в пути стало известно, что порт Кадис блокирован врагом. Шаторено и Веласко пришлось срочно менять курс и двигаться к северному побережью Испании.

      22 сентября они вошли в так называемый залив Виго — южную часть Галисийской бухты. Этот залив (1500 метров в длину и 500 метров в ширину), сужаясь, переходит в пролив Ранде, а затем, снова расширяясь, образует бухту Святого Симеона, расположенную против небольшого городка Редондела. Бухта Святого Симеона, защищенная двумя малыми фортами, сооруженными высоко на скалистых утесах, может служить надежным убежищем, но в то ,же время в случае прямой атаки легко превращается в самую настоящую ловушку. Впрочем, у графа Шаторено и адмирала Веласко не оставалось выбора. Начались штормы осеннего равноденствия, и им во что бы то ни стало требовалась спокойная гавань. Глубокая бухта Святого Симеона не укрыла бы галионы в случае вражеского, нападения, но зато она была тиха, как горное озеро.

      Здравый смысл подсказывал, что необходимо побыстрее разгрузить корабли и увезти сокровища подальше от побережья. Но действовать следовало осторожно: не говоря о том, что золото могли разграбить во время разгрузки, крайне рискованным представлялось везти его через всю страну, не имевшую надежных путей сообщения, по которой к тому же рыскали банды головорезов Несмотря на все эти трудности, наверное, единственным разумным решением было бы поступить именно так, но. . Воспротивились банкиры в Кадисе, которым принадлежала большая часть груза, а кроме того между французами и испанцами начались кое-какие трения. В результате инициатива, во всяком случае, временно, была упущена. Французы предлагали выйти в море и взять курс на Брест; испанцы категорически отказались. Их легко понять: к чему искушать дьявола, доверяя французскому правительству охрану несметного количества драгоценного металла. Когда ставка достигает 3400 тонн золота, поневоле станешь играть осторожно Конечно, Франция — союзница, и ее лояльность вне сомнений. Но увы, горький опыт научил не один народ, что когда речь заходит о сокровищах, слово «честность» часто становится пустым звуком, которому нет перевода ни на один язык, в том числе французский...

      Прошло целых 26 дней, когда 19 октября 1702 года адмирал Веласко решился наконец взять на себя ответственность и освободить флагманский галион от части бесценного груза. С корабля выгрузили 65 тонн золота и на двух тысячах мулов повезли через суровую Галисию в Мадрид. К несчастью, этот первый обоз остался единственным, хотя в течение следующих нескольких дней с кораблей выгрузили еще 250 тонн золота. Но мулов больше не было, и пришлось до поры до времени укрыть золото в деревушке Редондела.

      Таким образом, из 3400 тонн драгоценного металла, проделавших путешествие в толстом брюхе галионов, было выгружено всего 315 тонн. Эту цифру можно считать точно установленной. Золото в виде 12 миллионов монет уложили в 4600 сундуков. Половина из них благополучно прибыла в Мадрид; вторая половина либо была украдена по дороге, либо обнаружена и вывезена за Ла-Манш англичанами.

      Между тем случилось одно событие, о котором, похоже, и понятия не имели в Виго. Адмирал Руки, командующий англо-голландскими морскими силами, потерпел сокрушительное поражение возле Кадиса. Он столкнулся с таким упорным сопротивлением андалусского порта, что всякую надежду покорить его пришлось оставить, во всяком случае пока Смертельно обиженная Англия приказала адмиралу Руки продолжать борьбу. По чистой случайности ему стало известно, что в заливе Виго стоит франко-испанский флот, прибывший из Америки, а следовательно, груженный золотом. Адмирал быстро сообразил, что ему предоставляется уникальная возможность доказать королю, на что он способен, немедленно снял осаду с Кадиса и взял курс на Виго.

      Ранним утром 22 октября 1702 года 150 парусников сэра Джорджа Руки приблизились к пресловутому заливу. Четыре тысячи английских и голландских солдат под командованием герцога Осмонда высадились на сушу. Начался штурм фортов Ранде и Бестинса, защищавших подходы к заливу. Атакующих встретил пушечный залп, нисколько не поколебавший решимости последних. У французов и испанцев было позиционное преимущество, но... их было слишком мало. Бой длился почти три часа, на исходе которых защитникам фортов пришлось сдаться. Оставшихся в живых после битвы взяли в плен. Эта операция позволила кораблям Руки подойти вплотную к форту Ранде, через который проходила оборонительная линия, удерживаемая французами. С обеих сторон полетели пушечные ядра, поднимая клубы дыма и огня. Силы были неравны. Французские корабли, разметанные и истрепанные вражескими ядрами, лишь отдалили на несколько часов драматический исход сражения. Семнадцать из них пошли ко дну, а остальные шесть, в буквальном смысле разбитые вдребезги, были взяты в плен. Теперь между англо-голландской армадой и груженными золотом галионами не оставалось никаких преград. С попутным западным ветром пройти оставшиеся две мили — какой пустяк! Увы, радость адмирала Руки вскоре сменилась изумлением, а вслед за тем настоящей яростью. Он воочию видел, как испанские корабли один за другим уходят под воду. Уходило золото, уходило прямо из рук! С каждой секундой море безжалостно проглатывало сотни тонн золотых дублонов. Знаменитое сокровище галионов Виго на глазах превращалось в мираж, тающий в зыбком вечернем сумраке. Руки все-таки сумел поймать шесть кораблей, на которых оказалось 600 тонн золота и серебра. Но... Очевидно, удача не желала улыбаться победителю. На самый неотложный ремонт ушло несколько дней. 28 октября к кораблям Руки присоединилась для охраны эскадра адмирала Шоувела. Отплытие назначили на следующий день. Большую часть добычи погрузили на один из галионов, который шел под эскортом английского судна «Монмаус». Флот уже проходил последние скалистые отроги залива, когда галион с золотом наткнулся на риф возле Байонских островов и в мгновение ока затонул.

      Среди многочисленных историй о затонувших сокровищах часто бывает трудно отличить правду от вымысла — слишком редко остаются точные исторические документы. По счастью, к драме, разыгравшейся в заливе Виго, это не относится. Сохранилось достаточно материалов, зафиксировавших военные операции 24 октября 1702 года и те политические разногласия, из-за которых, собственно, все и произошло. Они хранятся в городе Виго, а также в архивах Амстердама, Мадрида и Лондона. Если доля легенды и присутствует в рассказе об этих событиях, то столь незначительная, что ею можно смело пренебречь. Начнем с первого же твердо установленного факта: флот адмирала Веласко, первый после 1698 года, действительно вез из Нового Света сказочное количество золота, серебра, драгоценных камней, ацтекских ювелирных украшений, а также менее ценный груз в виде индиго, кошенили, дерева, пряностей, кож, табака и т.п. И большая часть всего этого сокровища вот уже больше двухсот пятидесяти лет покоится на дне залива под толстым слоем ила. Известна и причина, по которой в течение трех лет подряд ни одна крупная флотилия не пересекала океан. Мексиканское и перуанское правительства были в курсе внутренних неурядиц Испании и не желали, чтобы тонны их золота разбазаривались на цели, которые их совершенно не касались. Последняя армада увезла с собой в 1698 году 45 миллионов монет-«восьмушек» (так называлась золотая или серебряная монета весом в 27 граммов). Эта цифра, подтвержденная официальными источниками, практически не менялась и выражала большую часть годового дохода правительства. Она же может послужить отправной точкой для подсчета числа золотых и серебряных монет, увезенных галионами. Получается 135 миллионов монет, что почти не расходится с данными Мадридского морского архива, который упоминает 127 338 250 монет, из них 118 338 250 серебром и 9 миллионов золотом.

      Читатель с богатым воображением не удержится от соблазна прикинуть: в какую сумму по нынешним понятиям оцениваются 3400 тонн золота, из которых следует вычесть те 315 тонн, которые Веласко успел спасти за два дня до сражения. Такие подсчеты уже сделаны, разумеется. Их итог: 40 миллиардов старых франков!

      И разве не удивительно, что спустя два с половиной века после описанных событий сокровище Виго все еще пребывает практически нетронутым? Тем, кто пытался извлечь на свет Божий хотя бы часть богатства, хорошо известна причина его труд недоступности: дно покрыто толстым слоем ила, нанесенного двумя впадающими в залив речками. Измерения показали, что останки затонувших кораблей покоятся под 10-метровой толщей наносного ила, то есть при жизни каждого нового поколения этот слой увеличивается ровно на один метр. Вплоть до начала нынешнего века не существовало действительно эффективных технических средств, которые позволили бы начать систематические работы по их поднятию с глубины. Известны, впрочем, несколько попыток, оставивших в памяти людей след своей отчаянной смелостью. Так, в 1748 году португалец Антонио Ривера сумел поднять со дна примерно двести тысяч золотых монет, а три четверти века спустя экспедиция «Диксон» извлекла из воды пятьдесят серебряных подносов и множество слитков. И все же пришлось дождаться наступления нового века, чтобы увидеть в заливе Виго людей в водолазных костюмах. Это были члены итальянской экспедиции Пино Пльберти, которым удалось вытащить на поверхность содержимое не одного сундука.

      Успех в деле извлечения из морских глубин затонувших сокровищ зависит главным образом от совершенства используемой техники. Произошедший в этой области за два последних десятилетия прогресс открывает реальные перспективы перед американской экспедицией Джона Поттера, начавшей работы в 1958 году. Среди членов экспедиции немало опытных водолазов, в том числе француз Флоран Раможе — один из видных сотрудников команды Кусто, и поэтому есть все основания ожидать от них многого. Экспедиция Джона С. Поттера оснащена самым современным оборудованием, включающим специальные насосы для откачки ила, трубы для проникновения внутрь затонувших кораблей, а также всевозможные электро- и электронные приборы, от простых телефонов для связи с сушей до сложнейших электромагнитных локаторов. Водолазы Джона Поттера уже подняли из морских глубин пушки и якоря, от долгого пребывания в соленой воде сделавшиеся похожими на картон, старинные блоки, а также... бесчисленное множество бутылок рома! Совсем недавно их упорство вознаградил добрый десяток добытых со дна полновесных слитков. Многообещающий знак!

      Но три тысячи тонн золота все еще дремлют под спокойными водами залива Виго и ждут своего часа.

* СОРОК МИЛЛИАРДОВ НА ДНЕ ЗАЛИВА ВИГО..jpg

(305.03 Кб, 712x1072 - просмотрено 3884 раз.)

* СОРОК МИЛЛИАРДОВ НА ДНЕ ЗАЛИВА ВИГО.jpg

(16.29 Кб, 250x179 - просмотрено 7080 раз.)

 

 

Ответ #21: 13 09 2010, 08:25:57 ( ссылка на этот ответ )

ШАНС ДЛЯ «ЛЮТИИ»

      В 1799 году в проливе между островами Влиланд и Терсхеллинг у побережья Голландии затонул английский фрегат «Лютия», который вез в Гамбург золотые монеты и слитки на огромную по тем временам сумму в 1 175 000 фунтов стерлингов. Во время наиболее сильных отливов его борт оказывался над водой. Поэтому проникнуть в трюм не составляло большого труда. Полтора года местные жители и рыбаки со всего побережья регулярно наведывались в это «кладохранилище», но сумели добыть ценностей всего на 70 тысяч фунтов стерлингов. Постепенно фрегат все глубже оседал в мягкий грунт, да и сильное течение все больше заносило его песком. Так что доходному промыслу пришел конец.

      В 1823 году король Нидерландов подарил концессию на подъем золота «Лютии» английскому королю Георгу, который передал ее известной страховой компании «Ллойд». Ее стараниями за пять лет было извлечено золотых монет и слитков еще на 40 тысяч фунтов стерлингов. Однако стоимость спасательных работ непрерывно росла, и «Ллойд» в конце концов отказался вести их.

      Вплоть до начала нашего века снаряжались все новые и новые экспедиции, разрабатывались грандиозные планы, создавались акционерные общества, тратились немалые деньги на поиски клада «Лютии». Для подъема использовались всевозможные новинки: кессоны, водолазный колокол, землечерпалки и прочее снаряжение. Нередко бывало так, что после месяцев упорного труда удавалось откопать корпус фрегата, но течение буквально за несколько часов снова заваливало его песком.

      В мае 1911 года на место кораблекрушения пришло судно «Лайонз» под командованием английского капитана Гарднера. С помощью мощных насосов его водолазы пробились через 12-метровый слой песка к остову фрегата. И тут их ждал неприятный сюрприз: к этому времени сотни железных ядер, спаянных ржавчиной, превратили пороховой погреб, где находилось золото, в настоящий сейф. Путем подрыва небольших зарядов им постепенно удалось разрушить эту броню. Но начавшиеся зимние штормы заставили экспедицию уйти на зимовку в Амстердам. К весне «Лютию» опять занесло песком, а деньги, выделенные капитану Гарднеру на спасательную экспедицию, вскоре кончились. Поднять же ему удалось лишь несколько золотых и около трехсот серебряных монет.

      В дальнейшем еще не раз предпринимались попытки достать золото с фрегата, однако ни одна из них не увенчалась успехом. И лишь поднятый с него колокол, который висит в штаб-квартире компании «Ллойд» в Лондоне, напоминает о том, что «Лютия» по-прежнему ждет своего часа.

* ШАНС ДЛЯ ЛЮТИИ.jpg

(28.16 Кб, 350x207 - просмотрено 3453 раз.)

 

 

Ответ #22: 13 09 2010, 08:29:13 ( ссылка на этот ответ )

СОКРОВИЩА «ЗОЛОТОГО КОРАБЛЯ»

      ...Это был необычный рейс. В 1512 году флагман португальской эскадры «Флер де ла мар» отплыл из султаната Малакка, находившегося на юго-западном побережье Малаккского полуострова. На борту «Флер де ла мар», входившего в состав португальской эскадры под командованием завоевателя Малакки адмирала Альфонсо д'Албукерки, находились сокровища султанов Малакки, а также богатства, захваченные конкистадорами в Африке и на Аравийском полуострове, в Индии и Сиаме.

      Последний рейс «Флер де ла мар» продолжался недолго. Почти сразу после отплытия, попав в сильный шторм, судно наскочило на риф и затонуло, на многие столетия став манящей легендой для кладоискателей. Отлитые из золота скульптурные изображения слонов, тигров, обезьян, украшения из драгоценных камней, китайский фарфор и другие сокровища с португальского корабля, стоимость которых, по оценкам специалистов, может составить миллиарды долларов, до сих пор лежат на дне Малаккского пролива у берегов Индонезии.

      Легенды о сокровищах, потерянных в этом районе земного шара, столетиями будоражат воображение искателей сокровищ. Только вблизи берегов Индонезии, по мнению историков, воды скрывают богатства сотен потерпевших крушение судов. Они везли из Китая и бывших колоний пряности, фарфор, ткани, изделия из драгоценных металлов и многое другое. Корабли тонули во время штормов, разбивались о рифы, становились добычей пиратов.

      А в 1991 году весь мир облетело сенсационное сообщение о том, что на дне Малаккского пролива в 8 километрах от северо-восточного побережья острова Суматра под 18-метровым слоем песка и ила обнаружены останки затонувшего почти 500 лет назад португальского корабля с несметными сокровищами на борту. Сообщения о найденном месте крушения «Флер де ла мар» не сходили со страниц печати Индонезии и ряда соседних стран.

      В районе предполагаемой находки, куда немедленно устремились местные охотники за подводными кладами, корабли ВМС Индонезии вели круглосуточное патрулирование с целью пресечь несанкционированные попытки поднять с морского дна сокровища, аукционная стоимость которых, по некоторым оценкам, может составить около 9 миллиардов долларов, что составляет почти треть годового бюджета Индонезии.

      Поиски «Флер де ла мар» вела в течение двух лет индонезийская компания «Джаятама истикачипта» с разрешения правительства этой страны. Эти поиски обошлись компании в 10 миллионов долларов. Однако ее владельцы были готовы вложить еще столько же в подьем сокровищ с морского дна, рассчитывая, что выручка от продажи ценностей с аукциона составит 7-9 миллиардов долларов. По условиям контракта, половина добытых сокровищ должна была достаться правительству Индонезии, при этом предметы, представляющие историческую ценность, должны были быть возвращены правительству Малайзии.

      Между тем до сих пор еще нет полной уверенности в том, что старинные монеты, нож, балластовые камни и другие находки, поднятые поисковой группой с морского дна у берегов Суматры, которые послужили основанием для сенсационных заявлений об обнаружении останков «Флер де ла мар», действительно были частью драгоценного груза «золотого корабля». Не исключено, что они находились на борту других кораблей португальской эскадры, которые, как полагают, напоролись во время шторма на рифы у берегов Суматры и пошли на дно вместе с «Флер де ла мар». Да и сам владелец «Джаятама истикачипта» признал, что представитель компании в Сингапуре явно поторопился с сенсационным заявлением, которое было тут же подхвачено информационными агентствами.

      Сообщения об обнаружении места гибели «Флер де ла мар» вызвали новую волну интереса к поиску подводных сокровищ. В министерство иностранных дел Индонезии со всего мира посыпались предложения о сотрудничестве в поисках этих богатств, а полиция и береговая охрана с досадой отметили небывалый наплыв в эти места любителей подводных видов спорта.

      В дележе сокровищ «Флер де ла мар» поспешили принять участие и кладоискатели из других стран. Одна из австралийских археологических экспедиций объявила, что завершила переговоры с представителями правительств Индонезии и Малайзии о подъеме груза с португальского корабля. А в Гонконге итальянец Бруно де Винсентис, в свою очередь, заявил, что его переговоры с индонезийскими и малайзийскими властями находятся на завершающей стадии. «Мы надеемся отыскать сокровища, хотя это будет довольно дорогостоящее предприятие, — сказал Бруно де Винсентис. — Нас вдохновляет то, что среди обломков «Флер де ла мар» находится, возможно, самый большой клад в мире».

      Но индонезийские власти не спешат идти навстречу кладоискателям. «Мы пока никому не давали разрешений на подводные исследования», — заявили представители правительства. В соответствии с международным правом, найденные ценности должны быть поделены между тремя сторонами: страной, которой принадлежал корабль, страной, в чьих территориальных водах найдены сокровища, и теми, кто их нашел. Глава индонезийского Управления археологических исследований отметил в этой связи, что его стране не хватает опыта для проведения таких работ.

      Озабоченность индонезийцев можно понять, если вспомнить события относительно недавнего прошлого, когда группа авантюристов нелегально подняла с затонувшего в районе Молуккских островов корабля множество антикварных предметов, которые затем были проданы на европейских аукционах за миллионы долларов. То, что им не удалось поднять, было варварски уничтожено. А в 1990 году в районе острова Бинтан, где, как полагают, находятся обломки пяти затонувших кораблей, были задержаны одиннадцать иностранцев. По мнению полиции, эта группа, в которую входили американцы, австралийцы и англичане, занималась незаконными поисками сокровищ.

      Подводные сокровища у берегов Индонезии не дают покоя многим. При этом одни озабочены, как ими завладеть, другие — тем, как их сохранить. Борьба идет с переменным успехом. Да и можно ли вообще говорить о надежной охране мест кораблекрушений, если в водах Малаккского пролива до сих пор действуют пираты? Так что история «Флер де ла мар» может иметь самый неожиданный финал.

* Сокровища Золотого флагмана.jpg

(171.46 Кб, 850x638 - просмотрено 3615 раз.)

 

 

Ответ #23: 13 09 2010, 08:31:52 ( ссылка на этот ответ )

ГИБЕЛЬ «ЛАВРЕНТИЯ»

      «Лаврентий» был судном компании «Уайт стар», отправившимся к американским берегам в январе 1917 года с грузом золота стоимостью 5 000 000 фунтов. Золото должно было пойти на оплату военного снаряжения. Но оно так и не пересекло Атлантику. Торпедированный немецкой субмариной у северного берега Ирландии, «Лаврентий» затонул вместе с грузом и двумястами моряками. Извлечение золота из морской пучины в 1926 году было осложнено не только полученными корпусом корабля повреждениями, но и разыгравшимся в Атлантическом океане штормом.

      Золотые бруски и слитки лежали посреди обломков «Лаврентия» на глубине около 42 метров, еще примерно на полметра поглощенные затвердевшим илом. Для удаления илистого наноса водолазы использовали металлический шланг, в который с поверхности под давлением подавалась вода.

      Немало времени ушло на то, чтобы водолазы приноровились к условиям работы в кромешной темноте, среди постоянно взметающихся из-под сопла шланга песочных струй, и смогли на ощупь отличать золотые объекты от медных, железных и фарфоровых.

* Гибель Лаврентия_.jpg

(42 Кб, 300x225 - просмотрено 6774 раз.)

 

 

Ответ #24: 13 09 2010, 08:37:06 ( ссылка на этот ответ )

ВСЕ ЗОЛОТО «ЧЕРНОГО ПРИНЦА»

      Это было в декабре 1923 года. Инженер B.C. Языков, худой, в длинном, из тонкого сукна пальто, из-под которого чуть выглядывали над поношенными штиблетами брюки, в широкополой шляпе, натянутой на уши, с ветхим портфелем под рукой, топтался у подъезда ОГПУ, не решаясь открыть дверь.

      Было холодно. Он крепко прижимал портфельчик, где лежала обыкновенная канцелярская папка с исписанными листами — доказательством о кладе, который покоится на дне Черного моря со времен Крымской войны.

      ...Волею судьбы ноябрь 1854 года стал роковым для многих экипажей вражеских судов, находившихся на рейде перед осажденным Севастополем. Их было около тридцати — французских, английских, американских транспортов с боеприпасами, зимним обмундированием для армии, фуражом для кавалерии. Они оставались на рейде потому, что вход в Балаклавскую бухту был перегорожен специально затопленными русскими кораблями. 13 ноября, как писала английская газета «Тайме», над лагерем осаждавших «...разразилась буря. Она началась около семи часов утра. Ей предшествовал дождь и шквал. Около десяти часов, положение было безнадежное». Суда, стоявшие на рейде, срывало с якорей. Погиб «Прогресс», потом «Резолют» с грузом пороха... Всего 27 единиц флота.

      Один из первых в мире железных винтовых пароходов, «Принц», лишился якорей. Капитан Христи приказал рубить рангоут, чтобы меньше кренило. Такелаж, упавший за борт, намотало на винт, и судно понесло на скалы. Через несколько минут «Принц» оказался на дне со штабом госпиталя, складом медикаментов, снаряжением на сотни тысяч долларов, первым полевым электрическим телеграфом и подводным аппаратом, предназначенным для расчистки входа в Балаклавскую бухту.

      И чем дальше отдалялась дата гибели «Принца», тем ярче представлялась легенда о золоте, хранившемся в его трюмах. Та же «Тайме» сообщила, что пароход затонул с 500 тысячами франков, затем сумма увеличилась до пяти миллионов фунтов стерлингов, которые якобы предназначались для уплаты жалованья осаждавшим и флоту.

      С годами вместо «Принца» в людской молве появился «Черный принц». Водолазы, пытавшиеся проникнуть на него, утверждали, что он лежит на 30-саженной глубине под толстым слоем ила с кормой над пропастью. К 70-м годам прошлого столетия море вернуло все суда, кроме... «Принца». Авантюристы и кладоискатели всего мира следили за историей легендарного парохода. Его искали французы, англичане, итальянская фирма «Рестуччи». Мысль о богатствах, скрытых под водой, не давала покоя и B.C. Языкову, который собрал массу сведений и объединил свои усилия с талантом другого корабельного инженера — Е.Г. Да-ниленко. Никто не верил «бывшим», считая их авантюристами, прожектерами. И тогда они решились пойти в ОГПУ, к самому Дзержинскому. Точнее, решил это сделать он, Языков.

      Феликс Эдмундович принял инженера.

      — ...Подводный аппарат конструкции Даниленко, — от теплоты кабинета, заинтересованности слушателей, из которых он знал по портретному сходству только Дзержинского, голос у Языкова становился увереннее, а речь убедительней, — рассчитан на глубины до восьмидесяти саженей. Три наблюдателя будут связаны с поверхностью грузовым тросом, телефоном, шлангом подачи воздуха и вторым — для выхода отработанного. Иллюминаторы обеспечат почти круговой обзор. Все это облегчит поиск и подъем золота.

      Языков умолк. Он смотрел на Феликса Эдмундовича, внимательно разглядывавшего чертеж-схему водолазного

      колокола Даниленко. Дзержинский поднял глаза от бумаг и ободряюще взглянул на инженера.

      — Продолжайте.

      — Принцип аппарата не нов, но имеет свои достоинства перед иностранными: свободная циркуляция воздуха, механическая рука для захвата груза...

      Дзержинский потер правой ладонью подбородок. Окружающим был знаком этот жест: признак активной работы мысли.

      — Значит, вы предполагаете, что при помощи этого аппарата можно будет в кратчайшие сроки осмотреть рейд Балаклавской бухты? Верно я вас понял?

      Языков молчал, лихорадочно обдумывая ответ. Все-таки это десятки квадратных километров.

      — Относительно. Нам нет необходимости исследовать весь рейд. Вот здесь, — он развернул вдвое сложенный рисунок тушью, — очерчен предполагаемый район поиска.

      — А почему вы решили, что именно здесь?

      — Предположительное место гибели «Принца» составлено по данным отчетов экспедиции, рассказов очевидцев, прессы.

      Языков зачитал несколько страниц, посмотрел на Дзержинского. Председатель ОГПУ помолчал некоторое время, изучая схему, потом спросил:

      — Вы понимаете, в какое время пришли к нам с проектом?

      — Да. Понимаю. Это стоит денег, которых, возможно, не так много у республики. Но нам некуда больше идти, и мы надеемся, что вы поймете суть предложения. Она кроется не только в золоте «Принца»: дно морей — это настоящие кладовые. Непочатые кладовые.

      Рассчитано верно, отметил про себя Дзержинский: золото — это хорошо, но и поднятые суда избавят нас от многих расходов.

      Перед собравшимися сидел уже не глава ОГПУ, а будущий председатель ВСНХ СССР, один из первых советских организаторов производства.

      — Что вам нужно для этой экспедиции — назовем ее Экспедицией подводных работ особого назначения — ЭПРОНа?

      В первый раз на бледном лице Языкова выступил лихорадочный румянец.

      — Самое малое: баржу с лебедкой, двух водолазов, несколько такелажников, катер, который будет буксировать баржу со спущенными под воду наблюдателями.

      Первый советский водолазный доктор Константин Алексеевич Павловский вспоминал впоследствии: «Нас было около тридцати, первых эпроновцев, а в распоряжении экспедиции — испытанный снаряд Даниленко, баржа «Болиндер» с лебедкой и буксирный катер. Нам казалось, что найти «Принца» будет не так уж трудно: он был единственным железным судном, погибшим в том урагане. Подходы к Балаклавской бухте были разбиты на квадраты, и начались поиски. Дно моря было сплошным кладбищем деревянных кораблей. Поначалу мы проходили мимо остатков из мореного дуба, цепей, якорей, мачтовых поковок, но кто-то предложил заняться попутно подъемом всего ценного, что встречалось на пути. В конце концов операции эти настолько развились, что понадобилось увеличить число водолазов и образовать специальную подъемную группу».

      В середине 1924 года группа перешла в Севастопольскую бухту, набитую после Крымской, мировой и гражданской войн остовами различных судов, кабелями, тросами, противоминными сетями и десятками затонувших и притопленных барж, катеров и военных кораблей. На северном рейде лежало несколько подводных лодок и выброшенный на берег эсминец «Гневный», в южной части — миноносец «Заветный», а у входа в бухту проглядывался затопленный дредноут «Императрица Мария». Не было в ту пору цены тому, что поднималось со дна и снова служило людям. Эпроновцы возвращали к жизни малый флот.

      Многое из прошлого ушло под воду. Руины архитектурных, портовых и других сооружений, древние корабли... И только технический прогресс в последнее столетие создал условия для развития подводной археологии. Когда-то у историков и философов было не так уж много источников, которыми они оперировали в поисках истины. Потом пришла на помощь археология с дешифрованными египетскими иероглифами, клинописью Двуречья, расшифровкой священных книг «Пополь-вух» — «Книга народов» индейцев Киче и т.д. и т.п.

      Сегодня у человека на вооружении и подводная техника, которая уже раскрыла и поможет раскрыть еще не одну тайну. Мы до сих пор не знаем, почему критская культура минойского периода не имела ничего общего с греческой и римской. А они располагались рядом. Буквально «за углом»! Но возможно, что эти культуры разделяла пропасть времени, многие тысячелетия? Говорим же мы сейчас о родстве языков народов Индии и Мадагаскара, опираясь на схожесть фауны и флоры Мадагаскара с индийской, а не африканской. А с другой стороны Африки находятся Канарские острова, аборигены которых — гуанчи — вообще не имели средств передвижения по воде! Снова пропасть? Кто нам поможет восстановить былое, рассказать о величии опустившегося на дно в Сухумской бухте города Диоскурия и продолжении порта Кальяо, обнаруженного на глубине в две тысячи метров?

      Вот почему уже в 1920-е годы внимательно следили за работой ЭПРОНа ученые. Изучая случайные находки водолазов, профессор Р.А. Орбели пришел к мысли о необходимости «перевернуть страницу» в истории этой подводной организации, отнюдь не отвлекая ее от насущных задач. Он предлагал поставить рядом с геологическими, гидрогеологическими, гидротехническими и флоро-фаунистическими изысканиями исторические подводные изыскания с использованием средств того времени. Он мечтал о Музее подводных изысканий, призывал к широкомасштабному походу в изучении «подводной старины». Великие народы, культуры и цивилизации, мало того — целые периоды прошли по степям и лугам, по морям, рекам и озерам Советского Союза, — говорил в те годы профессор Орбели.

      Его первый доклад о подводной археологии перед краснофлотцами ЭПРОНа был поддержан начальником ЭПРОНа Фотием Ивановичем Крыловым: «Согласен использовать на практике учеников ВМВТ под руководством профессора Р А. Орбели». Пятого августа 1937 года был подписан приказ N 100: «Придавая исключительное значение , производству научно-исследовательских работ с целью изучения находок под водой и в грунте, относящихся к древности, а также происшедших в береговой полосе изменений с целью последующего укрепления берегов, по инициативе проф. Р. Орбели приступить к обследовательским работам близ Керчи, Феодосии, Херсонеса и Ольвии...»

      Профессор Орбели стал готовиться к первой экспедиции. В Одессе организовывалась плавучая база для изысканий в Ольвии. Однако в это время поступили сведения о пяти «запорожских или турецких судах», потопленных в «давние времена» на реке Буге близ города Первомайска, а также о затонувшем в том же Буге около села Сабати-новка челне. Это были первые сведения, полученные от населения после многих научно-популярных лекций профессора об исторической важности подводных находок. Экспедиция — «грузовая машина с персоналом и аппаратурой» — направилась в село Сабатиновка. У развернувшегося лагеря на крутом берегу Буга день и ночь толпились люди, наблюдая за работой невиданных в тех краях водолазов. Они уходили под воду с «Мельницкой кручи». Затянутый илом челн лежал килем вверх в ста метрах от древнего водопоя, под которым впоследствии были обнаружены следы стоянки первобытного человека. Чтобы не повредить находку, решили не применять лопат, а попробовать промывание. В этой работе участвовали десятки колхозников.

      Работы начались в пять часов утра, и к десяти челн при помощи заведенных под него водолазами талей был поднят на берег. Дальнейшие исследования установили, что челн был сделан из узкослойного дуба, возраст которого равнялся 360 годам. Древесина имела большую зольность и содержала больше железа, чем древнейшие из лодок, известных до того человеку. Челн был собратом ладожскому, найденному в 80-х годах прошлого столетия профессором А. Иностранцевым, но в два с половиной раза крупнее. Свою лодку Иностранцев относит к временам, «когда уровень Ладожского озера стоял ниже, чем в современную геологическую эпоху, когда не было ни реки Невы и никакого другого сообщения Ладожского озера с бассейном, лежащим от него к западу, и когда, может быть, было сообщение и с системами наших южных рек, из которых и заимствовались некоторые представители водной фауны». Это даль в пять тысяч лет.

      Таковы были итоги первой советской подводной археологической экспедиции, которая имела минимальное оснащение для производства подводных поисков.

      Сегодня в распоряжении археологов современная поисковая аппаратура, землеройные, землесосные снаряды, эжекторы, всевозможное водолазное снаряжение, подводные обитаемые и управляемые аппараты, позволяющие увидеть человеку то, что ему было абсолютно недоступно еще несколько десятилетий назад. И наконец, акваланг, появление которого совершило революцию в подводной археологии.

      Благодаря применению акваланга стала возможна Пантикапейская экспедиция 1957 года, в которой участвовали историки и археологи МГУ, а также студенты Московского авиационного института. Было исследовано дно, прилегающее к древним городам Нимфею и Пантикапею. В 1958 году аквалангисты освоили семнадцать подводных гектаров древней Фанагории — второй столицы Боспорс-кого государства. Экспедиция из тридцати аквалангистов Керченского историко-археологического музея исследовала рифовые зоны недалеко от Тамани. Со дна моря были подняты якорные камни, свинцовые и каменные штоки весом до двухсот килограммов, рыбацкие грузила, был обнаружен двухметровый слой пустых устричных раковин, амфоры из Хиоса, Фасоса и Синопа. Находки говорили об активной жизни побережья Тамани в IV—III веках до нашей эры, о существовании якорных стоянок и гаваней в зоне мысов Тузла-Панагия.

      Не менее удачной была экспедиция археологов-подводников из клуба «Скиф» при Запорожской областной федерации подводного спорта. Коварство днепровских порогов известно давно. Всем, кто проходил здесь, приходилось разгружать перед ними суда и тащить через пороги волоком. При благополучном переходе у Священного дуба на острове Хортица в знак благодарности богам совершались жертвоприношения.

      Но до экспедиции аквалангистов из «Скифа» существовало всего два вещественных доказательства этого ритуала. В начале XIX века в районе порогов со дна Днепра был поднят сосуд с византийскими монетами X века. Во время строительства Днепрогэса было найдено шесть мечей того же времени. Исследования археологов-любителей «Скифа» позволили ученым заглянуть в глубь веков этого края.

      Было обнаружено энеолитическое поселение среднесто-говой культуры — остатки жилищ, более десятка сосудов с орнаментами, изделия из кости, кремня и камня. Аквалангисты наткнулись также на кладбище керамики и целых гераклийских амфор IV—III веков до нашей эры, на якоря, орудия и ядра более поздних времен. Находок было столько, их значение так велико, что Министерство культуры Украинской ССР приняло решение о создании на острове Хортица музея древних судов.

      Немало тайн оставили нам античные географы. Загадочно упоминание Плиния Старшего об острове тирагетов: «За Истром же находятся города Кремниски, Эполист, горы Макрокремны, известная река Тира, давшая имя городу на том месте, где, как говорят, прежде была Оффиусса; обширный остров на этой же реке населяют тирагеты. Он отстоит от Псевдостомы, устья Истра на 130 миль».

      В течение столетия одна гипотеза о местонахождении острова сменяла другую. Может быть, он между Днестром и его рукавом — Турунчуком? Другие отождествляли остров с Тендрой, третьи считали таковым среднюю часть пересыпи Днестровского лимана, отделенную от остальной косы Цареградским и Очаковским гирлами. Но комплексное изучение всех геолого-археологических данных помогло получить палеографическую реконструкцию Нижнего Поднестровья античного времени. Учитывая факт Фанагорийской трансгрессии — максимального понижения уровня Черного моря в IV—III веках до нашей эры, — ученые сделали вывод, что древние очертания Поднестровья выглядели по-другому. За это говорило и молчание древних писателей, упоминавших реку Тиру и «забывавших» о Днестровском лимане. Возможно, его и не было? Научный сотрудник Одесского музея М. Агбунов обратился к средневековым картам северного Причерноморья. Плиний оказался прав: на итальянских портолонах и других картах вместо Днестровского лимана была изображена дельта реки: два рукава и остров между ними, который исчез, видимо, под водой?!

      «Да, — утверждает председатель комиссии по подводной археологии Института археологии Академии наук СССР А.С. Голенцов. — Исчез. Днестровский остров уже не одно столетие находится под водой. Его поверхность перекрыта толстым слоем ила, и найти остатки древних поселений оказалось нелегко. Да и как их искать? Прочесывать дно лимана — дело безнадежное: работы десяткам аквалангистов не на один год. Ведь длина острова достигала тридцати, ширина восьми, а местами до двадцати километров. И тут нам повезло: мы познакомились с краеведом А. Рогачевым, который все свободное время посвящал изучению истории и природы своего края. Несколько нет назад он впервые нашел на днестровской пересыпи выброшенные морем после большого шторма обломки древнегреческих амфор. Поиски захватили, увлекли, и каждое лето Рогачев нырял и доставал со дна моря древнюю керамику, а после штормов собирал ее на самой косе».

      Приморский край острова находится на дне моря на глубине до пяти метров примерно в километре-двух от современной береговой линии. Этот район и предстояло исследовать. Только во время третьего погружения аквалангистам улыбнулась удача. Попался небольшой обломок амфоры. Невзрачный, сильно скатанный, зеленоватый от водорослей. Потом еще два небольших обломка, еще один... Но всех волновала навязчивая мысль: а не следы ли это кораблекрушения? Как всегда, победили настойчивость, вера: вместе с обломками амфор стали попадаться фрагменты гетских и скифских сосудов, однако на греческом судне не могло быть посуды местных племен. Значит, найдено поселение!

      За несколько дней аквалангисты исследовали большой участок, собрали более сотни черепков, составили общий план, определили границы распространения керамики. Поселение оказалось чрезвычайно интересным. Среди находок стали попадаться малоокатанные черепки с острыми краями старых сколов. Это говорило о том, что на дне моря под слоем песка мог сохраниться неразмытый волнами культурный слой. Найденное поселение оказалось не единственным. В километре западнее и в двух километрах восточнее удалось отыскать следы еще двух поселений. Ве-роягно, это и есть остров тирагетов. Его открытие станет важным не только для археологов и историков, но и для геологов, геоморфологов, палеогеографов.

      От древнескифского челна до возможного острова тирагетов, от мечты профессора Р. Орбели о музее подводных находок до десятков музеев, в которых хранятся редчайшие реликвии, добытые со дна, от двух тысяч водолазов до появления мощной организации подводных строителей Подводречстроя, чьи отряды поднимают суда, тянут по дну рек и морей России глубоководные выпуски, газо- и нефтепроводы, кабели всех систем, прокладывают подводные тоннели, стапели, строят причалы и портовые сооружения — таков итог создания ЭПРОНа.

      А что же с золотом «Черного принца»?

      Последней его искала японская фирма «Синкай когиоесио лимитед». Ее представители обратились с ходатайством к Советскому правительству о разрешении работ у Севастополя. Взорвав массу подводных скал, промыв и просеяв через специальное сито тысячи тонн песка, истратив около трехсот тысяч долларов, фирма подняла со дна Балаклавской бухты... семь золотых монет времен Крымской войны с изображением профиля английской королевы.

      Но настоящим золотом для народного хозяйства первой социалистической республики обернулись поднятые эпроновцами со дна морей и рек корабли и суда. Только в Черном море к концу гражданской войны их насчитывалось более трехсот пятидесяти единиц!

* Золото Черного принца..jpg

(60.49 Кб, 504x504 - просмотрено 3488 раз.)

* Золото Черного принца...jpg

(38.71 Кб, 397x600 - просмотрено 3686 раз.)

 

 

Страниц: 1 ... 3 4 5  | ВверхПечать