Максимум Online сегодня: 310 человек.
Максимум Online за все время: 3772 человек.
(рекорд посещаемости был 06 01 2017, 22:59:15)


Всего на сайте: 24816 статей в более чем 1761 темах,
а также 190867 участников.


Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Вам не пришло письмо с кодом активации?

 

Сегодня: 19 01 2021, 15:09:00

Сайт adonay-forum.com - готовится посетителями и последователями Центра духовных практик "Адонаи.

Страниц: 1 2 3 | Вниз

Ответ #5: 12 09 2010, 06:40:51 ( ссылка на этот ответ )

Музыка Моцарта улучшает зрение


Прослушивание "Сонаты для двух фортепиано" Вольфганга Амадея Моцарта способствует улучшению зрения у пациентов с глаукомой и неврологическими расстройствами зрительной функции.

К таким выводам приходят бразильские ученые, опубликовавшие отчет о своем эксперименте в British Journal of Ophthalmology.

В эксперименте приняли участие 60 пациентов, страдающих нарушениями зрения различного происхождения. Половина участников готовилась к автоматизированному исследованию поля зрения под музыку Моцарта, тогда как остальные ожидали начала тестирования в полной тишине.

Автоматизированное исследование поля зрения - распространенный метод оценки состояния зрительных функций. В ходе исследования белая фигура проецируется на белый фон, и испытуемый должен подать сигнал в тот момент, когда очертания изображения станут ему отчетливо видны.

Группы участников эксперимента были примерно одинаковы по возрастному, половому и этническому составу. Никто из них раннее не проходил процедуры автоматизированного исследования поля зрения.

Пациенты, ожидавшие начала теста под музыку Моцарта, лучше фокусировали зрение и справлялись с заданием значительно быстрее, чем те, кто готовился к тестированию в тишине. Этот благотворный эффект, однако, продолжался не более десяти минут.

По мнению бразильских ученых, полученные ими результаты дают основания предположить, что музыка Моцарта положительно влияет на функции пространственно-временного восприятия, а также, возможно, увеличивает скорость обработки визуальной информации в головном мозге человека.

Благотворное влияние музыки великого австрийского композитора на состояние здоровья и способности слушателей уже не раз отмечалось учеными и даже получило название "эффекта Моцарта". В ходе предыдущих исследований было обнаружено, что произведения Моцарта повышают способности к математике и успеваемость учащихся в целом, а также вызывают ускоренное развитие головного мозга ребенка в утробе матери.

 

 

Ответ #6: 13 10 2010, 20:56:51 ( ссылка на этот ответ )

Ответная любезность

Как-то раз приятель Моцарта, будучи большим шутником, решил разыграть своего друга-композитора и послал ему огромный сверток, в котором не было ничего, кроме записки: «Дорогой Вольфганг! Я жив и здоров!» Вскоре он получил от Моцарта огромный ящик. В нем лежал большой тяжелый камень, на котором было написано: «Дорогой друг! Когда я получил твою записку, этот камень свалился c моей души!»

Щедрая милостыня

Однажды на улице Вены нищий обратился к Моцарту за милостыней, но у того денег при себе не оказалось. Тогда Моцарт пригласил беднягу в кафе. Сев за столик, он за несколько минут написал менуэт, отдал листок с сочинением нищему и посоветовал зайти к издателю. Нищий нехотя взял бумагу, но пришел по указанному адресу. Издатель взглянул на менуэт и дал нищему... пять золотых.

Чем взять аккорд?


Решив пошутить над Сальери, Моцарт сказал ему:
— Я написал такую вещицу для клавира, которую не сможет сыграть ни один человек в мире, кроме меня!
Посмотрев ноты, Сальери воскликнул:
— Увы, но ты тоже не сможешь сыграть это. Ведь тут обе руки должны исполнять труднейшие пассажи на разных сторонах клавиатуры! И именно в это мгновение надо взять несколько нот посередине! Даже ногой не получится — слишком быстрый темп... Моцарт, довольный, рассмеялся, сел за клавир и исполнил пьесу в точности по нотам, а сложный аккорд посередине клавиатуры взял... носом!

* Моцарт. Кадр из фильма.jpg

(16.9 Кб, 250x288 - просмотрено 5877 раз.)

 

 

Ответ #7: 13 10 2010, 21:03:52 ( ссылка на этот ответ )

Моцарт. Наставники и учителя
Олег Сахаревич

Наверное, Бог любил Моцарта, раз дал ему имя
Амадей — «Любимый богом».
И не оставлял его всю жизнь, выбирая ему
в наставники самых достойных людей.

Леопольд Моцарт
Отец юного Вольфганга, Леопольд Моцарт, был скрипачом и придворным композитором архиепископа Зальцбургского. В 1756 году, в год рождения сына, он издал труд «Опыт основательной скрипичной школы», который около 90 лет (!) считался лучшим учебным пособием для обучения игре на скрипке.

Словно почувствовав величие врученного ему дара, Леопольд с неординарной жизненной практичностью и бесконечным терпением педагога и сурового отца принялся воспитывать в своем сыне музыканта. Он учил Вольфганга играть на скрипке, клавесине и органе, серьезно изучал с ним музыкальную композицию, а также арифметику, историю и географию, латынь и итальянский язык. Но главное, Леопольд Моцарт показывал своему сыну, как рождается музыка в душе, и помогал мальчику не мешать себе быть музыкантом. Искренность, внутренняя чистота — эти качества Моцарт тоже получил от отца. И этим дарам нет цены. Ведь благодаря им Моцарт всегда был открыт тому, что его окружало. Благодаря им в нем всегда звучала музыка. Он даже не запоминал ее, а чувствовал в себе во всей ее красоте и соразмерности.

Леопольд не хвалил сына попусту, и Моцарт не хвалил себя, а слушал Бога и музыку. Отец дал сыну надежную защиту от славы, которая многим, даже менее талантливым, вскружила голову.

Иоганн Кристиан Бах
В 1764 году в Лондоне восьмилетний Вольфганг познакомился с Иоганном Кристианом Бахом. В то время популярность Кристиана Баха была так велика, что о его отце Иоганне Себастьяне мало кто вспоминал. Кристиан чувствовал дух времени, и его музыку, гораздо более легкую, чем музыка отца, все любили. Он принял талантливого мальчика под свое покровительство, а тот просто влюбился в знаменитого композитора.

Благодаря Баху Моцарт открыл главную тему своей музыки — тему души человека. Бах показал юному музыканту инструмент, который тронул Вольфганга глубиной звучания аккордов и тонкостью полутонов, недоступной клавесину. Это было фортепиано.

Вокальные упражнения с удивительным контр-тенором Джованни Манцуоли, другом Кристиана Баха, и занятия композицией с самим Бахом помогли Моцарту написать три первые симфонии. Вольфганг открыл для себя драматургию музыки, возможности симфонии и оперы, сюжет которых может рассказать о душевных исканиях человека.

Падре Мартини
Для всей Европы школой и храмом музыки тогда была Италия, и вместе с отцом Моцарт едет в Италию.

В Риме во время службы в Сикстинской капелле Ватикана мальчик слышит «Miserere» Григорио Аллегри для девятиголосого хора. Это произведение запрещалось исполнять вне стен Ватикана и тем более распространять ноты. Потому только в самой капелле возможно было услышать его. После службы Моцарт по памяти безошибочно записывает «Miserere», и произведение становится известным во всей Европе.

С одним из хранителей музыкальных богатств Италии, с падре Мартини, Моцарт встретился в Болонье. Падре служил капельмейстером в церкви Сан-Джованни ин Монте, принадлежавшей ордену францисканцев, и фактически руководил Болонской филармонической академией, крупнейшим центром музыкального образования в XVIII веке. У падре была обширнейшая библиотека, чуть ли не лучшая в Европе, с нотными записями произведений прошедших эпох. А сам он всю жизнь писал многотомную «Историю музыки». О нем говорили всегда с самой искренней благодарностью — почти всю Европу он учил музыке с величайшим смирением и любовью. «Он соединяет с целомудренностью в жизни и простотой манер природную веселость, мягкость и человеколюбие», — сказал о нем английский музыкант и ученый Чарлз Бёрни. К счастью, ученики падре Мартини — И. К. Бах, Н. Йоммелли, М. С. Березовский — следовали примеру своего учителя, и человеколюбие было важной нотой их жизни.

Падре учил искусству контрапункта, умению сочетать голоса вокальных или инструментальных партий так, чтобы они контрастировали друг с другом ритмически и чтобы каждая из них имела при этом свой мелодический облик. Он учил создавать гармонию, полагая ее самым важным не только в музыке, но и в жизни.

Игнац фон Борн
14 декабря 1784 года Моцарт по приглашению и при содействии барона Отто фон Гемминген-Хорнберга, писателя, переводчика Руссо, Шекспира и Вольтера, вступает в венскую масонскую ложу «Во имя благотворительности». Идеи масонов (одна из главных — строительство человеком своего внутреннего храма) были ему столь близки, что уже в начале 1785 года из ученика Моцарт перешел на ступень компаньона, а 22 апреля того же года стал мастером ложи «К истинному согласию». Он также постоянно писал музыку для церемоний и заседаний ложи.

Великим магистром ложи был Игнац Эдлер фон Борн, один из самых уважаемых масонов Австрии. Фон Борн был минерологом, предложил новые методы выделения серебра и золота из руд, был почетным членом академий наук Европы (с 1776 года являлся членом президиума Российской академии), непревзойденным знатоком Египта. Игнаца фон Борна считают автором драматургической идеи оперы «Волшебная флейта» и прототипом мудреца Зарастро.

* Леопольд Моцарт.jpg

(7.86 Кб, 200x248 - просмотрено 5467 раз.)

* Иоганн Кристиан Бах.jpg

(8.23 Кб, 200x248 - просмотрено 5456 раз.)

* Игнац фон Борн.jpg

(5.24 Кб, 159x200 - просмотрено 5426 раз.)

 

 

Ответ #8: 13 10 2010, 21:10:37 ( ссылка на этот ответ )

Моцарт. Загадка Гения
Юлия Морозова

Одни видели и видят в нем необыкновенно талантливого, но чрезвычайно легкомысленного и поверхностного человека, балагура и остряка, сочинявшего веселую музыку. «Как природа могла потратить большой талант на такого мелкого и пошлого человека?» — выразил мнение его критиков Эрнст Нейман.

Другие считают его музыкальные произведения воплощением самого духа музыки, ее величайшим и совершеннейшим ликом. В них есть все: сила, страсть, трагическое чувство и в то же время нежность, глубина и "Моцарт — величайший из композиторов... Музыка Моцарта так чиста и прекрасна, что возникает ощущение, будто он ее просто „находил“, в то время как она существовала вечно, как часть врожденной красоты Вселенной, ждущей, чтобы ее выявили и показали миру», — писал Альфред Эйнштейн.

А «в письмах Моцарта открываешь совершенно другого человека. Не нежного и веселого певца любви, но человека, исхлестанного бурями и страстями, терзаемого внутренними голосами, гордого, весело-страстного, всегда помнящего о тени смерти над собой. Моцарта — сильно, до крайности захваченного сознанием своего предназначения и послушного ему, полного переизбытка силы, находящего разрядку в задорной шутке и спасающегося бегством в ребячество» — это мнение Шпехта.

Так кто же он, Вольфганг Амадей Моцарт? Каким был он на самом деле?

Загадка Гения

Я вслушиваюсь в его музыку, такую разную — легкую и грустную, плавную, ускользающую и одновременно проникающую куда-то в глубину души, и думаю: а можем ли мы постичь всего Моцарта, этот безбрежный океан жизни? Можем ли мы измерить, проанализировать, охарактеризовать то, что гораздо выше, больше и безбрежнее нас?

Интересно, что бы сказали вы, господин Моцарт, нам, слушающим вашу музыку два с половиной века спустя?

Мне кажется, вы бы смеялись над нами так же весело, как умели смеяться в музыке. Смеялись бы, ведь нам кажется, что быть гением — это так просто! Природа одарила — человек открыл в себе талант, и все, больше ничего не надо. Дальше есть жизнь — твори, ищи признания и избегай трудностей… Но оказывается, это не так. Вы, господин Моцарт, жили совсем по другим законам.

Вы жили азартно, не сетуя на превратности судьбы, которым не было конца… Сначала отказ в столь желанном месте капельмейстера императорского оркестра, отсутствие заказов, затем бесконечная нужда, болезни, смерть детей и, наконец, нищета и забвение…

Да, вы гений — и вы, как никто из нас, ощущали свой долг перед Богом. Вы, как никто из простых смертных, были верны себе, верны гению в себе. Потому что гений — это не вы. Гений — это мост, это ваши чистота и скромность, это голос Бога, звучащий через вас, чтобы мы, не слышащие Его шепота, смогли различать этот шепот в звуках божественной музыки.

«Я утешаю себя мыслью: пусть случится то, что должно случиться, потому что я знаю, что так угодно Богу, который печется о нашем благе (даже если мы этого и не понимаем). Ибо я верю (и в этом меня никто не переубедит), что ни доктор, ни человек, ни несчастье, ни случай не могут ни дать, ни отнять у человека жизнь. [Это может] один только Бог, а то, что можем видеть мы, — это только инструменты, которыми он большей частью пользуется (да и то не всегда)…

А Бог делает все к лучшему! У меня есть кое-что в голове, о чем я ежедневно молю Бога. Если на то будет Его воля, то это свершится. Если же нет, то, значит, так тому и быть, но я, по крайней мере, сделаю все, что зависит от меня».

Как и многих гениев, вас не поняли современники. Вас любили, пока было модно любить, вас забыли, когда эта мода прошла. Чем менее пригодна музыка к светским раутам и обедам, тем менее она интересна. Актеры и музыканты не хотели утруждать себя сложными пассажами и виртуозными партиями — зачем? Публике достаточно простых мелодий.

«Что поделаешь! — говорите вы в письмах. — Меру и правдивость теперь не знают и не ценят ни в чем; чтобы стяжать успех, надо писать произведения настолько доступные, что их может напеть любой кучер, либо до того недоступные, что их не в силах понять ни один разумный человек, — и именно поэтому они всем нравятся». И все же наперекор моде и своему времени вы писали и писали, боролись за то, чтобы красивость в опере, в музыке уступила место смыслу, чтобы драматизм возобладал над формой.

«Пиши популярнее, — увещевал вас издатель Гоффмейстер, — иначе я не смогу больше печатать и платить тебе». — «Ну значит, я больше ничего не заработаю, — звучал ответ, — буду голодать, ну и плевать мне на это!»

Конечно, нам интересно, как вы сочиняли, как писали свои сонаты, симфонии, квартеты, оперы, менуэты и дивертисменты. Ведь музыкальная форма вас нисколько не страшила. Начав сочинять в четыре года, вы шаг за шагом постигали, как будто завоевывали, все новые и новые музыкальные вершины, от простых пьес переходя к операм, которые вы так любили, от фантазий к симфониям и, наконец, к «Реквиему»…

Ведь как-то все они появлялись в вашей душе, или это было лишь мимолетное прикосновение Вечности?

«Все это зажигает мою душу, и, если только я не расстроен, моя тема расширяется, становится упорядоченной и определенной и вся целиком, даже если длинная, встает почти завершенной и законченной внутри меня, так что я могу созерцать ее как чудесную картину или прекрасную статую. В своем воображении я не слышу последовательных частей, но я слышу их как бы все сразу. Я не могу выразить, какое это наслаждение!» — из письма 1759 года.

Вы снова и снова влюблялись в саму жизнь. А в 1781 году в вашу судьбу ворвалась любовь к Констанце. Она стала не только супругой, но и самым настоящим другом, умеющим слышать, чувствовать, сопереживать и разделяющим все радости и печали. Как трепетно вы оберегали ее от всех потрясений, от трудностей, чтобы ничто не омрачило ее жизнь!

«Когда мы были обвенчаны, мы оба — моя жена и я — заплакали. Это всех, даже священников, очень тронуло. И все плакали, потому что они были свидетелями наших растроганных сердец…

Одним словом, мы созданы друг для друга, и Бог, который все направляет, а следовательно, направил и это, не покинет нас».

И Бог не покидал, и надежда никогда не оставляла вас.

Новые способы, приемы, новые инструменты. Только что появившееся фортепиано (пианофорте) покорило вас и стало мечтой. В эпоху разума вы говорили и живописали чувствами, и глубокое потрясение и очищение испытывали все, кто соприкасался и продолжает соприкасаться с вашей музыкой.

«Я не вскипаю, как вы. Я думаю, я размышляю, и я чувствую. Чувствуйте и вы. Имейте чувство!»

До конца своих дней вы так и не нашли постоянной службы, положения и достатка — вы остались свободны, чтобы служить главному — Музыке. Вы остались верны своим убеждениям, и поэтому мы, спустя 250 лет, остаемся верными вам.

«Благородным делает человека сердце. И если я не граф, то в душе моей, возможно, больше чести, чем у некоторых графов».

Да, Великодушие никогда не покидало вас — даже в самые трудные времена любой знакомый (не обязательно друг) мог воспользоваться вашим кошельком и рассчитывать на вашу помощь.

В вас было столько жизни и столько Света, что смерть никогда не страшила вас. Она была рядом, но не пугала, не заставляла предавать и отступать, не оставила своей печати на вашем челе, не тяготила, не омрачала вашей безграничной души!

«Я твердо надеюсь на лучшее, хотя взял себе в привычку всегда во всем допускать все самое худшее, поскольку смерть (строго говоря) есть подлинная, конечная цель нашей жизни. За последние два года я так близко познакомился с этим подлинным и лучшим другом человека, что образ смерти для меня не только не заключает в себе ничего пугающего, но, напротив, дает немалое успокоение и утешение! И я благодарю Бога за то, что он даровал мне счастье… понять смерть как источник нашего подлинного блаженства. Я никогда не ложусь в постель, не подумав при этом, что, может быть (хотя я и молод), уже не увижу нового дня. Но при этом никто из моих знакомых не сможет сказать, что я угрюм или печален. За это блаженство я всякий день благодарю Творца и от души желаю этого блаженства каждому из моих ближних».

Да, в вашей жизни был постоянный поиск, было огромное, титаническое трудолюбие и служение, просто его никто не мог заметить, потому что вы — гений, вам «все дано»… А то, что судьба постоянно брала плату, отнимала покой, стабильность, будущее, настоящее… никто этого не замечал, только самые близкие разделяли неизменный удел Гения — жертвовать всем.

«Я убежден, что для того, чтобы пережить большую радость, надо чем-то пожертвовать. Ведь в величайшем счастье всегда чего-то не хватает».

Лишь краткие мгновения счастья, нет, скорее, краткие мгновения покоя, как передышки на этом долгом пути. Пражский период… Поддержка друзей, признание и творческая атмосфера помогли вам еще раз утвердиться в правильности сделанного выбора, восстановить душевные силы и создать новые произведения необычайной глубины и драматизма. Сначала появилась опера «Дон Жуан», чуть позже — великолепная и изящная «Маленькая ночная серенада», 26-й фортепианный концерт и три последние симфонии. Вы писали, осознавая, что никогда не услышите их исполнения! Вы работали дни и ночи напролет, словно обгоняя время. И несмотря на новые несчастья и испытания, в ваших творениях нет ни одной жалобы на судьбу — лишь достоинство, величие и торжество надежды.

В вашей жизни остается еще одна загадочная, но столь значимая и естественная для вашей души страница — масонство. Да, здесь, в масонской ложе «Вновь коронованная Надежда», вы открывали смысл жизни, столь любимое вами Братство, обрели мечту о единении всех людей. Это давало силы, это помогло найти единомышленников и друзей и перенести все тяготы, оставаясь верным своему единственному кредо: «Чем уродливее жизнь вокруг, тем прекраснее должна быть музыка!»

 

 

Ответ #9: 13 10 2010, 21:13:15 ( ссылка на этот ответ )

Амадей и Констанца. Они были единым целым, идеально дополняли друг друга. Констанца всегда и во всем поддерживала своего Вольфганга, и оба искрились весельем, хотя жизнь была полна трудностей и часто им не хватало денег.
Как-то раз к ним зашел приятель и, к своему изумлению, увидел их весело кружащимися в танце по гостиной. «Ты учишь жену танцевать?» — спросил он Моцарта. «Нет, просто это единственный способ согреться, ведь денег на дрова больше нет», — услышал в ответ.

* Амадей и Констанца..jpg

(5.12 Кб, 140x172 - просмотрено 5268 раз.)

* Амадей и Констанца..jpg

(9.8 Кб, 140x172 - просмотрено 5130 раз.)

Последнее редактирование: 13 10 2010, 21:16:41 от Джоти

 

 

Страниц: 1 2 3 | ВверхПечать